Рыженькая

Белка прыгала с ветки на ветку, с дерева на дерево, купаясь в теплом солнечном воздухе. Потом, так как в лесу было совсем тихо, она вдруг сбежала вниз по толстому, красноватому стволу сосны и прыгнула с размаху на невысокую елочку. Уселась там поудобнее, загнув кверху свой пушистый, раскидистый хвост, и стала умываться ланками и вылизывать языком свое белое брюшко и красноватую спинку.

А мальчик давно уже тихо-тихо сидел неподалеку в кустах и во все глаза смотрел на белку. Он вдоволь налюбовался тем, как ловко и проворно перепрыгивала она, — будто птичка, перелетала с одной ветки на другую, распустив по воздуху свой длинный хвост. Мальчик был очень доволен, что она, наконец, спустилась и уселась так близко от него. Теперь он мог очень хорошо видеть ее маленькое, тоненькое, стройное тело, покрытое пушистой шерстью, и славную, подвижную, усатую мордочку с большими, широко открытыми, будто удивленными глазами и с торчащими кверху ушами, украшенными на концах меховыми кисточками.

«Ах ты, рыженькая!» — подумал он, любуясь белкой.

А шерсть у белки и в самом деле была на диво красивого красновато-рыжего цвета и так и лоснилась на солнце.

Рыженькая перестала чиститься, перебралась повыше, на самую верхушку елки, что-то взяла передними лапками, повертела и стала быстро грызть, показывая длинные, тонкие, загнутые резцы.

Задние ноги у белки были гораздо длиннее передних и, глядя на них, мальчик подумал, что ей наверно очень трудно бегать по земле.

«Так вот почему она не живет на земле, а всегда держится на деревьях, перепрыгивая с ветки на ветку», подумал он.

Чтобы лучше разглядеть белку, мальчик неосторожно высунул голову из кустов. Рыженькая увидела его, бросилась к нему, сердито заурчала и вдруг метнулась в сторону, стрелой перелетела на сосну и — поминай как звали.

Мальчик постоял еще немного, притаившись в кустах, поджидая, не покажется ли белка опять. Но она не показывалась, и он ушел домой.

А Рыженькая в эго время сидела высоко, спрятавшись в ветвях старой сосны, и во все глаза смотрела туда, где скрылся мальчик. Когда он ушел, она выбралась из своего убежища и опять запрыгала с ветки на ветку, с дерева на дерево, от времени до времени лакомясь то семенами из сосновых и еловых шишек, го желудями, орехами и древесными побегами.

Так пропрыгала она весь день напролет, и только тогда, когда в лесу стало темнеть, она взбежала вверх по сосновому стволу и отправилась к себе домой. Там, высоко на сосне, где дерево начинало сильно ветвиться, было в стволе дупло, а в нем у белки была устроена мягкая постель из моха и сухих листьев. Рыженькая юркнула в дупло, свернулась на подстилке и крепко заснула до утра.

——————–

Она была еще молода и совсем недавно жила одна в лесу. Не так давно она родилась в теплом, уютном гнезде наверху высокой старой ели вместе с четырьмя другими крошечными белочками. Они были тогда такие жалкие, беспомощные, голые, слепые. Но их мать, старая белка, очень хорошо заботилась о них: грела их своим телом, то и дело вылизывала их языком и беспрестанно кормила их молоком, а потом стала носить им в гнездо семена, орехи, всякую всячину. Когда старой белке стало трудно напастись на них корму, она вывела их из гнезда и стала учить перескакивать с ветки на ветку и показывать им, где и какой можно добыть корм.

Мать показывала своим детям, как лущить сосновые и еловые шишки и доставать из-под чешуек вкусные смолистые семена, и все белочки, рассевшись по ветвям, так усердно работали зубами, что пустые чешуйки дождем сыпались на землю.

Стоял июнь месяц. В лесной траве закраснелись ягоды земляники, поспела черника, показались грибы. Когда все вокруг было тихо и спокойно, старая белка осторожно сводила бельчат на землю и вела их лакомиться спелыми ягодами и молодыми грибами.

Наевшись досыта, бельчата затевали в ветвях веселые игры, скакали по ветвям, бегали вверх и вниз по стволам, догоняли друг дружку. Эти игры шли им на пользу: во время игры крепли их мускулы, наметывался глаз, развивались ловкость и проворство.

Подросли молодые белки, выровнялись, научились отлично скакать по деревьям, научились добывать себе корм и спасаться от врагов, и в один прекрасный день старая белка оставила их.

В этот день Рыженькая весело скакала по ветвям и резвилась вместе со своими сестрами и братьями и не вспоминала о матери. Но вот в лесу стало темнеть, в воздухе сильно посвежело, от земли поднялся туман. Молодые белки озябли и стали искать мать. Они знали, что им пора уже на отдых в теплое гнездо. Но мать не звала их, и, поискав ее здесь и там, белки гурьбой побежали вверх по стволу к родному гнезду.

Но там мать встретила их таким сердитым ворчаньем и так на них огрызнулась, сверкнув острыми белыми зубами, что перепуганные белки бросились врассыпную прочь от гнезда.

Рыженькая с перепугу перелетела на соседнее дерево. Это был высокий дуб с толстыми искривленными ветвями, густо покрытый листьями. Белка забилась в самую чащу листьев, прижалась к стволу в развилине ветвей и так проспала до утра, дрожа от холода и страха, то и дело просыпаясь и чутко прислушиваясь: ей все казалось, что к ней кто-то подкрадывается. Холодно ей было спать одной. Ведь до этого дня она спала всегда в куче со своими братьями и сестрами, тесно прижимаясь, друг к дружке, а мать лежала у входа и накрывала их сверху широким, теплым хвостом.

На другой день Рыженькая долго путешествовала, пока не отыскала на старой сосне большое дупло. Ход в дупло был узковат для белки, но Рыженькая расширила его зубами, натаскала в него листьев, моха и устроила себе мягкую постель. Это был ее первый дом.

Так и зажила Рыженькая одна. В хорошую, солнечную погоду она весь день напролет скакала по деревьям и кормилась, а ночью и в ненастную погоду спала в дупле, накрывшись хвостом, как одеялом.

——————–

Лето близилось к концу, подходила осень. Все белки в лесу готовили себе запасы на зиму. По целым дням бегали они по стволам вверх и вниз, скакали по ветвям, бегали по земле и все таскали и таскали во рту желуди, орехи и всевозможные семена.

Рыженькая тоже готовилась к зиме. Она решила устроить в своем дупле кладовую, а для себя свить гнездо, такое же, в каком она жила с матерью. На той же сосне, где она жила до сих пор, неподалеку от дупла, она выбрала удобную, прочную развилину, натаскала в нее мелких прутиков и веточек, переплела их между собой гибкими пальцами, вывела стены, оставила внизу дырку для входа, а сверху набросала сучьев и сделала покатый навес, чтобы дождь не попадал в гнездо, а скатывался с него на землю.

Когда гнездо было готово, Рыженькая мягко-мягко выстлала его внутри мохом и листьями и перебралась на новую квартиру.

Здесь было гораздо теплее, чем в дупле. Наверху, в крыше, была другая дырка. Это был запасной выход, по которому белка могла спастись, если бы кто-нибудь забрался в гнездо. В хорошую погоду гнездо отлично проветривалось через обе дырки, а когда наступала холодная, ненастная погода, и сквозной ветер начинал дуть из одной дырки в другую через все гнездо и прохватывать Рыженькую, она затыкала обе дырки мохом, и тогда в гнезде становилось чудо как тепло. В нем было очень чисто. Мать Рыженькой приучила ее к чистоте, и она часто чистила свое гнездо и убирала из него всякий сор.

——————–

Устроив гнездо, Рыженькая принялась усердно делать запасы. Выбравшись рано поутру из гнезда, поскакав немного по веткам, чтобы размяться, она наскоро съедала несколько желудей или орехов и потом принималась без устали таскать в дупло всякую всячину.

Тот самый мальчик, который когда-то подсматривал за Рыженькой, часто потом приходил в лес, смотрел, как белки прыгают и резвятся в ветвях деревьев, удивляясь их ловкости, смелости и проворству. Часто ему попадалась на глаза и Рыженькая, но он, конечно, не знал, что это та самая белка, которую он когда-то спугнул.

Он сидел и смотрел, спрягавшись в густом орешнике, когда Рыженькая вдруг сбежала вниз по стволу и побежала, подпрыгивая, по земле, прячась в высокой траве. Вот она схватила что-то, сломя голову побежала обратно к дереву и стала быстро взбираться по стволу с своей ношей в зубах.

«Да это грибок! — воскликнул про себя мальчик. — Что за чудеса! Куда это она понесла его?»

Мальчику очень захотелось узнать, куда и зачем понесла белка гриб на дерево. Подождав немного, он сбросил сапоги и начал быстро и ловко карабкаться по дереву.

Взобравшись наверх, он спугнул Рыженькую, которая стрелой перелетела от него на другое дерево и скрылась в ветвях, и стал осматривать дерево. Скоро он увидел на тоненьком сучке, на стороне дерева, обращенной к солнцу, тот самый гриб, который он видел у белки во рту. А рядом с ним, на других сучках, было воткнуто еще несколько грибов.

«Так вот оно что! — подумал мальчик. — Оказывается, белка сушит себе грибы на зиму».

Он внимательно осмотрел ствол дерева, увидал дупло и сунул в него руку.

Да как там много было всего! Мальчик вытащил целую пригоршню и увидел всевозможные семена, орехи, желуди — все крупные, спелые, как на подбор. А между ними попадались сухие грибы.

Мальчик выбрал из дупла все орехи и ссыпал их себе в карманы, а желуди и грибы побросал на землю, спустился с дерева и ушел, насвистывая песенку.

Когда Рыженькая высмотрела из чащи листьев, что мальчик ушел, она со всех ног бросилась к дуплу. Там было все разорено… Дупло было почти пусто, только на самом дне виднелась жалкая горсть желудей, грибов и семян… Пропал весь труд целого лета, и Рыженькой снова надо было работать из всех сил, чтобы сделать себе новый запас на зиму.

И она засуетилась, взбежала по стволу, перебралась на одну из ветвей, спустилась по ней до конца, перемахнула на соседнее дерево и, как безумная, заметалась по лесу в поисках корма.

Но теперь найти его было уже не так легко: прошло уже то время, когда корм в лесу попадался па каждом шагу, — стоило только собирать. Орехи уже сошли; одни были сорваны с кустов людьми и белками, другие, созрев, упали на землю и были подобраны и растащены по норкам проворными лесными мышами. Сосновые и еловые шишки висели раскрытые, и ветер уже развеял из них семена. Давно уже отошли ягоды, с каждым днем все меньше и меньше попадалось грибов. Огрубели, одеревенели древесные побеги. Да и погода была уже не та: часто лил дождь, дул ветер, и холод и ненастье по нескольку дней держали белку в гнезде.

И когда наступила поздняя осень, когда ветер сорвал с деревьев последние листья, развеял по воздуху последние семена и похоронил под толстым слоем сухих листьев последние упавшие на землю желуди, когда все другие белки давно уже битком набили свои кладовые и, отъевшись на зиму до отвала, попрятались в теплые гнезда, гнездо у Рыженькой было пусто больше, чем наполовину, а сама она была худая, измученная, взъерошенная. Шерсть на ней перелиняла и из рыженькой сделалась серой. Это было очень хорошо для белки, потому что теперь, когда ветром сдуло с деревьев все листья, ей негде было прятаться, и ее прежняя рыженькая шубка бросалась бы в глаза всем и каждому.

А потом наступила зима, повалил снег, затрещали морозы. Рыженькая заткнула все щели в своем гнезде мохом и сухими листьями, зарылась в подстилку, накрылась хвостом и заснула.

Но долго спать она не могла: ведь осенью она плохо питалась, слишком долго и много суетилась и не нагуляла себе жира, как все другие животные в лесу, и теперь голод и холод до того донимали ее, что она то и дело просыпалась.

Едва утихал ветер, пригревало солнце и в лесу становилось теплее, она тотчас же вылезала из гнезда и, дрожа всем телом от холода, пробиралась к своему дуплу, чтобы поесть.

А потом дупло ее опустело…

Несколько дней подряд стояли большие холода, деревья так и трещали от мороза, и ветер крутил в воздухе снежные вихри. Все живое в лесу спало, забившись поглубже в свои норы или в снежные сугробы, а Рыженькой не спалось. Голод мучил ее невыносимо, кровь не грела, и она тряслась от холода в своем гнезде.

Так промучилась она два дня…

Настало утро третьего дня. Ветер утих, небо прояснилось, выглянуло солнце. Рыженькая, шатаясь, поднялась на обессилевших ногах, кое-как дотащилась до выхода, вытащила зубами клочок моха, которым было заткнуто отверстие, и выглянула наружу… Ах, как там было холодно! Холод сразу пронизал ее до костей, дыхание захватило…

Но голод все же гнал ее вперед. Надо было добраться до дупла и поискать там хоть каких-нибудь остатков.

Рыженькая с неимоверными усилиями выкарабкалась из гнезда и стала ползком пробираться по ветке к дуплу. Но силы ей изменяли, лапы не слушались… Вот она сделала неверный шаг, покачнулась… одна лапа соскользнула с ветки… Судорожно цепляясь когтями другой лапы за кору, она хотела удержаться, но окоченевшая лапа не слушалась. Рыженькая сорвалась и камнем полетела вниз.

Все выше поднималось солнце, играя миллионами разноцветных искр на снегу. На его ослепительной белизне жалким темным комочком лежала Рыженькая. Ее лапы были судорожно сжаты, хвост вытянут, полуоткрытые глаза подергивались пленкой, из-под верхней губы блестел оскал зубов, а рядом, на снегу, краснела яркая капелька крови… Ее грудь поднималась все слабее, дыхание замирало, а над нею с громким карканьем уже кружились две вороны.

В. Лукьянская. Под кустом смородины. Сборник. Рисунки и обложка В. Милашевского. Новая детская библиотека. Младший и средний возраст. М.-Л.: Государственное издательство. 1-я Образцовая типография Гиза, стр. 22-32, 1928

Добавлено: 26-07-2019

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*