С берегов лазурного моря

     Письма к друзьям 1 Перейти к сноске.

Мысль, родившись в красках ясных,
          В ярком блеске света,
Мной в стихах моих несчастных
          В рубище одета.

Так той мысли недостойно,
          Скудно одеянье,
Так негладко и нестройно
          Рифм моих созданье,

Что во мне самой порою
          Стыд они пробудят!..
Как же, Муза, нас с тобою
          Критики рассудят?!..

Вы просите, друзья, чтоб я вам рассказала
Про жизнь свою. Увы! Но что-ж вам рассказать?
В ней интересного, к несчастию, так мало,
Она бесцветна так, что не о чем писать!..

Как все приезжие, я восхищалась Ниццей;
Но прежний пыл простыл!.. Восторги охладив,
Спокойно пятый год живу я за-границей,
И воспевать ее прошел теперь порыв.

Живу я день за днем… Забочусь о здоровье;
Ем много, пью и сплю. Советы докторов,
Едва лишь голову подняв от изголовья,
Припоминаю все; — режим их мне здоров,

Но вам описывать и души, и массажи,
И ванны всякие не стану, потому,
Что ничего на свете нет болезней гаже,
И ненавижу я всю эту кутерьму!..

Итак, я обойду молчанием заботы
О грешном теле бренном, немощном своем…
Как было-б хорошо, без бренной плоти гнета,
Одной лишь мыслью жить, одним лишь жить умом!

К несчастию, нельзя… Однако, возвращаюсь
К началу я письма — и образ жизни свой
Вам все же описать кой-как я постараюсь.
(Терпеньем запастись совет приймите мой!)

Вот утром восемь бьет. Проворная Жюльета,
Прислуга верная, бессменная моя,
Слегка причесана и на-легке одета,
Открыла ставни все навстречу утру дня.

Затем, на мой звонок мгновенно появляясь,
Она мне в комнату мой кофе подает,
И на плечах у ней, кокетливо качаясь,
С мурлыканьем сидит ангорский белый кот.

Любимец, баловень двух женщин одиноких,
В сознании своих ненарушимых прав,
Он щурит хитрый взгляд очей своих глубоких
И нежно ластится, пушистый хвост подняв.

Любовь корыстная и дружба из расчета:
Его ждут свежий хлеб, парное молоко!..
Но в наш корыстный век кому любить охота
Без целей выгоды?!…. — Коту простить легко,

Затем что он — лишь кот, животное, не боле;
Меж тем как высшее созданье, — человек
Пример ему дает в своей житейской доле:
Недаром портит он скотов из века в век!..

Но вы находите вступленье слишком длинным,
И что напрасно здесь я про кота пишу.
Что делать! В духе я воспитана старинном,
Наивном и простом; и вас теперь смешу

Рассказом искренним, правдивым и несложным…
Скажите: — почему нельзя любить кота,
Когда смешно мечтать о счастье невозможном,
Когда уже никем душа не занята?!…

Ах, кошки бедные!.. За что вас презирают,
Как будто хуже вы господ своих, людей!..
Породой хитрою, фальшивой называют…
— А как любила вас я в юности моей!

Как часто, — за окном когда гудела вьюга,
А самовар, шипя, угрюмо заглухал, —
Мурлыкающий кот, как нежный голос друга,
Меня баюкан, от скуки исцелял!

Но только тот поймет такое ощущенье,
Кто сам переживал годину горьких мук
В тоске отчаянья от скуки заточенья
В глуши заброшенной, где дорог каждый звук,

Где словно замерла вся жизнь, не пробуждаясь
Под белым саваном замерзнувших снегов;
Кто молодость сгубил, с людьми не сообщаясь,
В тоске печальных дум, невысказанных слов!..

Таков был мой удел… — О, юношества годы!
Златыми днями вас нельзя назвать никак,
Когда в вас не было ни счастья, ни свободы, —
Лишь одиночество, отчаянье и мрак!

Однако, в долгие пускаюсь рассужденья,
От моего письма я отвлекаюсь вновь,
И справедливое приходит опасенье,
Что скукой горькою я вам испорчу кровь…

Простите, милые!.. Вы знаете и сами,
Что человек больной невольно говорит
О том, что выстрадано горем и слезами,
Из-за чего досель грудь ноет и болит.

Итак, вы поняли, как скукой я страдала;
Как, в одиночестве, каким томилась я,
Мне ласку и любовь невольно заменяла
Животных дружная, веселая семья.

За этою семьей пытливо наблюдая,
Их образ жизни, нрав исследуя порой,
С людьми впоследствии их сравнивать могла я,
И — безотраден был печальный вывод мой!

Принуждена была придти я к убежденью,
Что в наш испорченный, разврата полный, век —
Век злобы торжества и истины паденья, —
Животных ниже всех спустился человек!..

Они ни пошлости, ни подлости не знают,
В слепой жестокости нельзя их обвинить,
И если волк овцу на части разрывает,
То только для того, чтоб голод утолить!

Возьмем в любой момент животных, — их влеченья:
Естествен их порыв, натурой он внушен;
В них извращенья нет, ни злобы наслажденья;
Но гнусен человек, и зол, и развращен!..

Животное добра и зла не различает,
Один слепой инстинкт в нем властно говорит;
А человек, живя, все изучил, все знает,
Владеет разумом, — и все же зло творит!

Вот почему людей, с их наглым самомненьем,
С их лицемерием и пошлым, и пустым,
Встречаю я порой с невольным отвращеньем,
Животных искренно предпочитая им!..

*

Сегодня чудный день!.. Пойду гулять на plag`е 2 Перейти к сноске.
Свет солнца залил все, так радостен, могуч…
Кругом народу тьма: — старух столетних даже
На берег выманил отрадный солнца луч.

Ах, впрочем, что-же я?! Года здесь позабыты,
Их в Ницце признавать народ давно отвык;
И шляпки у старух здесь розами увиты,
И молодится здесь ликующий старик.

На этих стариков кокетливо взирая,
В наряде вычурном и модно-щегольском,
Кокоток записных, что резвых птичек, стоя
Порхает и манит очей своих лучом…

И — дивно! Чем старей отживший обольститель,
Тем больший здесь успех у дам имеет он:
Ведь злато — двигатель всему и соблазнитель,
А сколь щедрее тот, кто старостью согбен!..

Зато и для старух находятся утехи:
Кругом желающих к ним подольститься — тьма!…
Так сладок легкий хлеб и так легки успехи,
Что масса злых бродяг здесь сводит их с ума!

Амур царит везде… — И случай мне известен:
Солидный человек, лет средних и женат,
Собой торгует тож!.. Но для жены он честен
И — право! — сей супруг для ней — завидный клад!

Он у любовницы куш денег занимает,
Трудится честно он для дома, для семьи,
И шляпки модные супруге покупает;
Зато на подвиги она благословляет
И счастья мирного с ним коротает дни.

*

Да, нравы местные!.. Все куплено, продажно,
На деньги ценится народ Ниццарский весь;
Ваал златой царит и властвует отважно,
И под-ноги себе все покоряет здесь…

В повествованиях я правды скрыть не в праве,
Но столько разных тем, что не найду я слов!..
С чего бы мне начать!.. Ах, Боже вас избави
От рук и от наук курортных докторов!

Я не скажу про них, что до-смерти залечат:
Им выгодно болезнь, а с ней и жизнь продлить;
Но столько здесь — увы! — людей они калечат,
Что страшно под конец становится здесь жить!

Хронический больной — большая им пожива:
Здоровья прежнего во-век он не вернет;
Ну, словом, для врача страдалец — та же нива,
Лишь с тою разницей, что хлеб он вечно жнет!

Насколько климата тут действия благие,
Настолько докторов… язык мой, помолчи!
Скажу вам лишь одно: — вернувшися в Россию,
Об вас попомню я, курортные врачи!

Затем — аптекари… Что цену набивают
Они безумную, — уж это Бог простит!
Но снадобьем таким подчас вас угощают,
Что пользы никакой, а лишь душе претит!..

Мы, с родины стремясь, попасть сюда желаем,
Как в некий чудный рай, где счастье нам дано;
А чуть приехали, как с горем замечаем
И в яствах маргарин, и с подмесью вино,

И неудобное домов везде устройство,
Где дуют сквозняки, здоровье всех губя…
Ну, словом, столько здесь забот и беспокойства,
Что, право, лучше-б мы сидели у себя!…

Квартир хозяева, извозчики, портные —
Все в стачке меж собой с приезжих шкуру драть;
Приходится терпеть и гнуть покорно выи,
И всякому платить, кто хочет обобрать;

Причина же тому: — ни в обществе, ни в прессе,
Нигде приезжие защиты не найдут;
Вот и толкуй вы им о праве, о прогрессе!..
Сама узнала я, что значит правый суд:

Приехав, пожила я в маленьком hotel’е,
Где комнату всего на месяц лишь сняла;
Но за два получить хозяйки захотели —
И, хоть я съехала, все-ж деньги отдала!

Судья постановил: — за две недели ровно
Должна была в hotel я пристава призвать;
В его присутствии подробно, многословно,
О том, что съеду я — хозяйкам объявлять;

Но это — праздный вздор! А вот в чем вся разгадка:
На триста франков дел обжаловать нельзя;
Хозяйка-барышня ласкать умеет сладко,
И удалец, хоть стар, наш господин судья!..

Живя здесь много лет, я слышу глас народа,
Что братство здесь давно не в моде, не в чести
Что лишь на зданиях красуется: «Свобода»
Со словом «Равенство»!… — А улицы мести

Все тан же, как у нас, рабочих заставляют,
Бездомных и бродяг. В глаза пуская пыль,
На них с ругательством и криком налетает
Самонадеянный, лихой автомобиль!..

Богатый буржуа исполнен также чванства
За знатью тянется и лезет на-показ,
И также ценятся и титул, и дворянство,
И нету равенства… все так же, как у нас!

Да, так же как у нас… Ах нет, в одном — различье:
Во Франции Господь навеки упразднен;
Указом грозного Республики величья
Из школ и из больниц с позором изгнан Он.

«Религия, мораль, все это — вздор и утки!
Ребятам головы не надо набивать!
Больной зовет попа?.. Но это — предрассудки!
Без покаяния он может умирать!…»

От жалоб стон стоит плачевный в лазарете:
«Монахинь дайте нам, — верните к нам сестер,
Усердно нам служивших, не как эти
Сиделки жадные, за деньги лишь»!.. — «Вот вздор!

«Молчать, не жалуйтесь! Попов мы порешили:
Они могли-б нам бунт устроить невзначай;
А чтоб сиделки лучше вам служили,
Почаще вы давайте им на чай!» —

Вот, принято считать, что все в России гадко,
Не то, что за-границей… Но для вас
Здесь образцы я местного порядка
Уж привела; правдив был мой рассказ.

*

Страна свободная и равенства и братства,
          Не тратя лишних слов,
Себе отобрала церковные богатства
          И продала с торгов.

Священные предметы отобрали,
          Что жившие в глуши
Помещики на церковь даровали
          За упокой души…

Врагов политики своей не пощадила
          Гуманная страна,
Где всем слово: — «Свобода», «Братство» милы,
          Где вольность всем дана!

Таким-то образом французы избегают
          Гражданских бед и зол,
И их за то никто не упрекает
          За грубый произвол!

У нас не то: — мирволят доброхотно
          Всем внутренним врагам,
Доколь они, забравши власть, охотно
          На шею сядут нам.

У нас не то: — посмейте-ка коснуться
          Финляндцев, иль жидов, —
Какие страсти жаркие проснутся,
          И вспыхнуть бунт уже готов!..

А между тем, еврейское засилье
          Сильнее с каждым днем,
И стонет наш народ измученный, в бессилье
          Под тягостным ярмом…

Кругом опутанный, до нитки разоренный,
          Не в силах зла терпеть, —
В погромах он стремится, обозленный,
          Стряхнуть с себя их сеть;

Но ига вражьего, столь тяжкого, народу
          Низвергнуть не дано,
И снова он влачит под возгласы: «Свобода!»
          Тяжелое ярмо…

Ведь так уж водится, что о свободной доле
          Тот громче всех поет,
Кто давит сам других, и держит их в неволе,
          И кровь из них сосет.

А наша молодежь, опутано врагами,
          Живет умом чужим,
Доверчиво прельстясь их лживыми речами,
          Играет в руку им 3 Перейти к сноске.

Когда-же, наконец, до нашей Высшей Власти
          Дойдет народа глас,
И плач, и жалобы на горе и напасти,
          На власть жидов у нас?!.

Ход революции тяжелой и кровавой
          Ведь мог-бы доказать,
Кто бунтовал народ и вел стезей неправой,
          Чтоб в руки власть забрать;

Кому нужны Руси несчастья и невзгоды,
          Кто здесь виновник зол,
И от интриг кого, любимый всем народом,
          Качается Престол!..

Ужель не можем мы последовать примеру
          Финляндии, где жид
Совсем недопустим’?!. 4 Перейти к сноске …Где принимают меры,
          Чтоб этот паразит

Питаться-бы не мог сограждан кровью честной,
          До-тла их разорять!..
И в этом случае России-бы уместно
          Пример оттуда взять!

Не так несбыточен, как кажется сначала,
          Проект несложный мой:
Ведь вот-же Франция монахов развенчала
          И выгнала долой;

Народ приказу Власти покорился,
          Престиж сильнее стал;
Никто в Европе тем не возмутился,
          А возмутился, — промолчал…

Сначала будет шум, и вопли, и смятенье,
          Горой восстанет Бунд 5 Перейти к сноске
Но понемногу все придет в успокоенье,
          И — усмирится бунт.

Как было-б хорошо узреть порядок новый,
          Увидеть зол конец!
И Малороссия, стряхнув жидов оковы,
          Вздохнула-б, наконец!

А молодежь учиться лучше будет,
          Забывши бунтовать;
О недругах заботиться забудет —
          Их участь улучшать… 6 Перейти к сноске

Чтоб этого у нас достигнуть рая,
          Жидам на вред и страх,
Лишь нужно, чтоб Россия, нам родная,
          С Финляндией сравнялася в правах! 7 Перейти к сноске

Двух стран соседних это уравненье,
          Законное вполне,
Из трудного есть выход положенья
          Единственный, сдается мне…

Но — будем ждать!.. Вред от евреев явный,
          Он явлен был не раз — 8 Перейти к сноске
И, может быть, наш Царь Самодержавный
          От них избавит нас!

В тексте 1 Так как эти письма, действительно, написаны к друзьям и не предназначались для печати, куда попали лишь по усиленной их просьбе, то я прошу извинить мне прозаичность их изложения.
В тексте 2 Plage — набережная.
В тексте 3 Все либеральные и высоконравственные проповеди левой печати приводят лишь к забастовкам, бунтам учащейся молодежи, и не имеют последствием ни одного хорошего дела. «По плодам их узнаете их» (Священное Писание).
В тексте 4 При существующих законах в Финляндии постоянное жительство там евреев становится положительно невозможным.
В тексте 5 Еврейский Бунд.
В тексте 6 Наши юноши особенно печалятся о том, что евроям не предоставлено всех прав в России; спросили бы они, каково живется от техъ-же евреев Малороссии и всему Западному краю? И не лучше ли освободить от кабалы своих сограждан, нежели распространять заразу по всей остальной России?..
В тексте 7 Уравнение в правах России с Финляндией в отношении Еврейского вопроса, как и в отношении всех других законов, но более-ли законно и справедливо, нежели, так называемое, «Отделение Церкви от Государства» во Франции, т.-е., попросту говоря, гонение на религию!..
В тексте 8 Участие в русской революции, вовлечение России в обостренные отношения с Соединенными Штатами, убийство Столыпина и многое другое.

Надежда Броницкая. Отголоски жизни. Том I. СПб.: Типография Товарищества А. С. Суворина «Новое Время», 1913

Добавлено: 06-08-2017

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*