Сборник шантрапы

Авторство установить не удалось.

(Часы досуга в Саблине, летом 1920 г.).

                     1.
 К открытию станции

В честь дорогих гостей прибытья.
Спешим их радостью встречать,
Я летней станции открытье
Хотел стихами передать.
               Пусть строчек колебанье звука
               Нам скажет без излишних фраз,
               Что география наука
               Объединила здесь всех нас.
Я летней Станции открытье
Хотел словами передать,
Как, несмотря на все событья
Работу удалось создать.
               Я этим пользуюсь моментом,
               Тост предложив за Институт,
               Чтоб принести хвалу студентам,
               Среди забот ушедших в труд.
Полны порывами живыми,
Воскликнем же в честь них ура!
Да здравствуют же вместе с ними
Все их вожди-профессора.

                   2.

Со вкусом истинно заправским,
Вокруг имея чудный вид —
Усадьба, на шоссе на Графском,
М-м Копейкиной стоит.
               И петербуржец самый косный
               Ее легко всегда найдет,
               Когда недоходя до Тосно,
               Налево по шоссе свернет.
Чтобы работ дать ряд исправный,
Измерить местность там и тут.
Географический, недавно,
Там поместился Институт.
               Не видно питерских печалей,
               Людей обычных не узнать —
               И милый ряд горизонталей
               Им ни на что не променять.
Звонок твердит поутру бурно.
Что ждет работа, как ни как,
Что все получат от дежурной
Количество различных благ.
               Спешим благодарить хозяев
               За все, что нам ласкает глаз,
               И пусть профессор М. Тетяев
               Спасибо примет от всех нас.
За распорядок весь таковский,
За пенье мирное, засим,
Благодарим Вас пан Гроховский.
А также Фрейман вместе с ним.
               Спешу сказать вам в заключенье
               Взамен обычных тостов всех,
               Что после ряда обнажений
               Невольно мы впадаем в грех.
О том не мало есть рассказов,
Давно уж им потерян счет,
И наши души сам Алмазов,
Своей персоной не спасет.
               Но Саблино и тут стремится
               Дать благочестия пример —
               Возможность дав нам удалиться
               В глубь беспросветную пещер.

                     3.

                        А. П. Карпинскому.

Горят глаза у всех приветней,
Улыбки ходят по устам,
Событие на станцьи летней —
Гость дорогой приехал к нам.
               Для всех работ я в каждом курсе
               Энергии пример нашел —
               После обеда ряд экскурсий
               Наш гость без отдыха провел.
Такие люди за работой
Умом в иной слетают край,
Не страшны жизни им заботы,
Ни безнадежный наш трамвай.
               Их дух — дух мощи исполинской,
               И знанья без границ и мер,
               Воскликнем же «ура» Карпинский —
               Живой энергии пример.
Нам известняк ценней сокровищ,
В работе счастье мы найдем,
И Вам мы Александр Петрович
Привет душевный свой несем.

4.

А. Е. Ферсману

Прошли года, года-контрасты
Вин и салатов оливье,
Но собираться любим часто
Мы в музыкальном ателье.
               И здесь пожалуй что сильнее,
               Все чувства в сердце говорят,
               Вокруг блестят, бегут аллеи
               И полуночный дышит сад.
Науки милы нам как нектар,
Воскликнем дружно все зараз:
Ура! Да здравствует наш ректор,
И Институт родной для нас.

                  5.
   Любовь геолога.

Ее был так прекрасен вид,
Что я, как передать не знаю —
Я высох словно трилобит
От страсти пламенной сгорая.
               В меня вселился точно бес,
               Я час не просидел без дела.
               Она классический разрез,
               Как на беду, притом имела.
Она вливала в сердце яд —
Смертельный яд любви свободной —
Я глазомерных съемок ряд
С нее проделал превосходно.
               А Тосно пенилась река…
               И позабывши осторожность,
               Ведь я женился бы слегка,
               Когда-б представилась возможность.
Взгляд — словно острое копье,
В устах весенняя погода.
Но вместо сердца — у нее
Таилась горная порода.
               В разлуки час, тая печаль,
               Я в реку бросился сам лично,
               И потеряв горизонталь,
               Уж не нашел ее вторично.

                    6.
          Гео-Флирт.

Из за расширенной программы
Науки крепки словно спирт.
Одна есть новая, и дамы
Ее прозвали Гео-Флирт.
               И днем и среди ночи черной,
               Когда, угодно, во все дни
               Ей факультеты, все покорны,
               Не только возрасты одни.
Они соткалась из моментов.
Капризом мысли и пера,
И одного из ассистентов
Произвела в профессора.
               Где город, шум, и где заботы,
               Где грезы сердца далеки —
               По этой кафедре зачеты
               Не так чтоб очень уж легки.
Но кто от Питера расслаблен
Сюда пусть едет, здесь контраст,
И он вкушая воздух Саблин,
Тогда экзамен трудный сдаст.

                     7.
  Марафонский бег.

Страх и паника в Никольском —
Мчится много человек
По песку и травкам скользким,
Это — Марафонский бег.
               Мчатся быстро по полянке,
               Каждый словно древний грек, —
               Плачет каждая крестьянка,
               Умоляя кончить бег.
«Что за страшное предгрозье,
Я Вам молоко отдам
И коровье и козье, —
Пощадите наших дам».
               «Это ведь не край заморский,
               Где все время жар пылал…»
               В это время Пятигорский
               Рисованью обучал.
И узрев картину эту,
Он уехал прямо в миг…
Верно новые сюжеты
Своим сердцем он постиг.
               Страх и паника в Никольском —
               Мчится много человек
               По песку и травкам скользким, —
               Это Марафонский бег.
Словно в библии Адамы,
Мчатся все из далека, —
Змеи есть здесь, есть и дамы,
Только яблок нет пока.
               Чтоб пресечь все faire lа соur’ы,
               Смертных не вводить во грех.
               Введено теперь дежурство
               По охране яблок всех.
Чтоб никто не подобрался,
И не рвал бы их гуртом,
Еслиб вдруг там оказался…
Плод познанья зла с добром.

8.

В. М. У.

Мы влюблены здесь все в М. У.,
Когда вечернею порою
К мечтанью рвемся одному
И жаждем молока с тоскою.
Едва заслышится нам «му» —
Как мы беремся за кувшины
И подымаем кутерьму
В волненьи странном, без причины…
О сколько милого в М. У.

                9.
       Акростих.

Вам без шума и без крика
Акростих я написал, —
Лунной ночью, когда с пикой,
Яблок ряд я охранял.
У шатра развел я пламя,
Ловкий, как тореадор, —
Разум мой был полон Вами
И ряд яблонь пуст с тех пор…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Хитрый верно был тот вор.

               10.
            № 13.

В комнате № 13
Сны беззаботные снятся,
Воздух прозрачен и тих.
Милые ясные лица,
Сладко слагать им свой стих.
Утром едят чечевицу,
Все в огорченьи без них.
Стол № 1 весь сразу
Смолкнул не зная как быть…
Бедный охрипнул Алмазов,
Силяся их разбудить.
Скорбью наполнилась чаша, —
Дам бессердечных все нет
Пшеная съедена каша
Так же без них на обед.
Правда должна ли открыться
В строчках элегий моих.
Ужин… опять чечевица,
Но как и прежде без них…
Где вдохновенья набраться,
В омуте дум роковых.
В комнате № 13
Сны беззаботные снятся,
Воздух прозрачен и тих.

                 11.
 Анекдот за столом.

Случится что с Зулусом,
Когда в один присест,
Со смаком и со вкусом
Отца родного съест.
               Решение простое,
               Чуть факт им совершен,
               Он станет сиротою,
               Осиротеет он.
Но буде что с Зулусом,
Когда в один присест.
Со смаком и со вкусом
Он мать родную съест.
               Решенье трудным станет,
               Кого нибудь смутит,
               Тогда он сытым станет,
               Тогда он будет сыт.
Но где-ж Зулус несчастный,
Как все мы в свой черед
Во мгле невзгод ненастных
Симпатию найдет.
               Не на природы лоне.
               Не скрывшись в темный лес, —
               Найдет он в лексиконе.
               Смотря на букву «С».

  12.

               А в наше время свинское.
               Нам дорог счастья час, —
               Спасибо И. Лозинская
               За «Лебедя» от нас.
Запомним мы всегда его.
Напев летит, как дым, —
За пенье М. Тетяева
Мы все благодарим,
               Но есть ли что нелепее:
               Мне в двери не пролесть.
               С чего? Ведь нам в Совдепии
               Как будто неча есть.
Где булки и где крендель,
Мы им теряли счет,
Зато маэстро Вендель
К былому нас влечет.
               С его мелодий многие
               Полнеют среди бед, —
               Ура же геология, и музыке привет!

                          13.
                   Н. И. К-К.

Когда за горизонт устало солнце сядет,
Я тайну сладкую спешу раскрыть,
В глазах, которые мне нежно душу гладят,
В глазах, которые немыслимо забыть.
               Но тайны не раскрыть — откуда прелесть эта, —
               Таящая в себе и песни и мечты!
               Откуда к нам приходит сладость лета,
               Откуда нам песет она цветы!
Пусть осень желтизной деревья все нарядит
Мне чудится весна и новых сказок нить,
В глазах, которые так нежно душу гладят,
В глазах, которых мне немыслимо забыть.

       14.

Подобно длинной я жирафе
Тянусь за счастьем дней былых
И написал в тетрадь Караффе
Давно сложенный мною стих.
               Сегодня все глядят бодрее
               И каждый как то больше ест. —
               Стал уголок стола, живее:
               Нам радостен ее приезд.

              15.

Блестит у нас всех кожа,
Стал сильный аппетит…
Маэстро, так с чего же
У Вас памятный вид?
               Ночую я вне дома,
               Но это еще что…
               Стащил у астронома
               Сегодня я пальто.

               16.
       Фея Кукол.

За столом есть чудный угол,
И прекрасен его вид —
Где живал фея кукол
Ласково глядит.
               В тайной радости немея
               Я начну рассказ:
               Куклу посадила фея
               На колени раз.
Каждый тихо промяукал:
Стихни сердца крик.
Ах, зачем я не из кукол,
На один хоть миг!
               Сел бы на колени прямо
               К фее — каково,
               Говорил бы «папа-мама»…
               Больше ничего.
Тут извольте же упрямо
Курсы повторять
И ни папа и ни мама
К алгебре не знать.
               По звонку, чуть все расселись
               Пульс стучит сильней
               И как куклы завертелись
               Люди перед ней.
За столом есть чудный угол…
И прекрасен его вид —
Где живая фея кукол
Ласково глядит.

               17.
      Селенитке.

Потерял в селе я нитку
Размышлений всех моих…
Милый друг мой Селенитка
Написал тебе я стих.
               Спотыкались мы о рельсы.
               В ямах были в тот пикник,
               Не из повести Уэльса
               Ты пришла мне на язык.
Там для сходства нет причины…
И к тому же тайн полна.
Разве дом и мезонины
Знают жители луны.
               Но взглянув, средь чувств избытка.
               На загадки полный вид —
               Каждый скажет: Селенитка
               За концом стола, сидит.

                18.
       Гео-Котику.

И ее душе звучат напевы,
В глазах блестит задорный свет
И на руке ее на левой
Висит гранатовый браслет.
               Как непрочитанная книжка
               Она мила без вместе причин.
               Хотя назвал ее пустышкой
               В беседе мирной Бородин.
Когда-ж рассердит кто вострушку.
Тогда придется ей сказать:
«Отдай назад мои игрушки
С тобой не буду я играть».

     19.

Предвидя осени моменты,
Когда от тьмы приходит сплин,
От сердца здешние студенты
Спасибо шлют за керосин.
               Продукт теперь он очень редкий, —
               А между тем, как ночью быть?!!
               Будь вы блондинка, иль брюнетка —
               Вас без него не различить.
Теперь хочу я крикнуть громко:
(Я все же, как ни как, поэт)
О, керосин! О, незнакомка!
Я вас люблю. Да будет свет!!!

                20.
       Пикник № 1.

Сегодня ясная погода.
Блестят деревья и тропы,
Сегодня я слагаю оду
В честь нашей милой шантрапы.
               Она, свои напрягши силы,
               По вдохновенью, словно в миг.
               Умом раскинув порешила
               Устроить радостный пикник.
Одна, раскрывши мило ротик.
Мир говорит заместо «мил».
Другой — названье просто Котик.
Годок 17-й ей был.
               Одна из них чуть с вами сядет —
               Вам веселее стало жить, —
               А тут еще глаза вас гладят,
               Которых силы нет забыть.
Блондинка с светлыми глазами
И то с косой, то без косы
И я не знаю, между нами,
Какой держаться мне красы.
               Давайте-ж миг ловя удачи,
               Пока глаза не ест туман,
               Подальше отойдя от дачи
               Воскликнем «жив великий Пан».
Чтобы еще продлилось лето,
Пусть весело живется всем
И примет наши пусть приветы
Руководитель наш М. М.
               Звучит пусть смеху смех на смену,
               Простор излюбленный мечтам —
               Да здравствуют все ноты Бено,
               Да здравствует и Бено сам.
Сегодня ясная погода,
Блестят деревья и кусты —
Сегодня я слагаю оду
В честь нашей милой шантрапы.

 21.

Я Вами прозван «Пан Великий»,
Но что великого есть в том,
Кто в мире «том» всего лишь атом,
А в мире «этом» только «гном».

                  22.
              Марш.

    Раз, два и три шантраписты,
    Смело идите гурьбой —
    Ночь будет светлой и чистой
    Кончен наш день трудовой.
Паша толпа зажигала
Дивный костер тут и там
В ночь на Ивана Купала,
Как и по прочим ночам.
      Много смеялись плутовки,
    Лица прелестны у всех —,
    Слышен был даже в Поповке,
    Ваш несмолкаемый смех.
В это прекрасное лето
Многим вернулись мечты, —
Только скрывали планшеты
Милые часто черты.
      Солнце горит золотисто.
    День начался трудовой, —
    Раз, два и три шантраписты,
    Смело идите гурьбой.

        23.
   Романс.

(На мотив «по над Доном сад цветет»).

По над Тосной сад цветет
Во саду дорожка,
В нем все ночи напролет.
Чьи то ходят ножки.
      Раз в тиши кустов густых
    Шантрапа блуждала,
    И с деревьев молодых
    Яблоки срывала.
Не забыть мне взглядов тех,
Хоть я мерз как зяблик….
Ныне ночью стихнул смех,
Нет ни дев, ни яблок.
      Прежде-ж им терялся счет…
    В сердце скребет кошка…
    По над Тосной сад цветет,
    Во саду дорожка.

             24.
      Куплеты.

Чуть лето наступает
    И слышен солнца зов —
    То впрям не наблюдают
    Счастливые часов.

Крепко походкой шибкой,
    Любители красы,
    Приходят но ошибке
    Все в дамские часы.

Купанье им забава,
    Среди дневных часов
    И в изумленьи право,
    Не нахожу я слов.

* * *

Чрез кладбище опасно
    В село идти всем нам,
    Там духа два ужасно…
    Скандалят по ночам.

Там где покой и траур
    Во мгле могил немых
    Корпекин же и Граур
    Обколотили их.

И веру всю в волненьи
    Я потерять готов
    И право в изумленьи
    Не нахожу я слов.

* * *

Здесь баня прямо чудо,
    Жару терпеть не в мочь,
    Мы потеряв три пуда
    Уходим с полок прочь.

Не зреть нам лета больше.
    Уже прошел июль,
    А длись сезон подольше
    Мы весили бы нуль.

Где-ж физики законы,
    И ясность мудрецов
    И право же, смущенный,
    Не нахожу я слов.

Наш стол столов всех краше,
От тренья-ль полотенц,
Когда дежурным нашим,
Стоит Литовский-Ксендз.

Живой, как сок шампанский,
    Любимец всех сторон —
    Но кем-то Дзенс-Голландскпй
    В надсмешку прозван он.

Найди-ка здесь управу
    На смелых молодцов
    И в удивленьи право
    Не нахожу я слов.

                25.
          Геодеза.

В душе бемоли и диезы
    От слышанных прилежно пьес —
    Пишу я ныне Геодезу
    Взамен теперешних поэз.
Я к Саблинке спускаюсь ловко,
    В воде надеясь понырять —
    Но здесь, увы, нивелировка,
    И возвратиться надо вспять.
Девицы так прекрасны летом!
    На них я смелюсь взгляд кидать —
    Они-ж закрылися планшетом
    И их лица мне не видать.
Изволь, сиди теперь горюя,
    И одиноко стих строчи…
    Люблю я гео-поцелуи…
    Люблю я лунных ванн лучи.
И счастлив я, мои плутовки,
    Что льется лунной ночи свет.
    Что ночью нет нивелировки,
    И сдан Бородину планшет.

26.
Письмо Президенту Шантрапы.

  Шантрописты очень огорчены поведением своего президента и недовольны его легкомысленным отношением к своей драгоценной особе. Шатра бунтует, требует немедленного выздоровления и возвращения к своим обязанностям.
         Шлет лучшее испытанное средство от ожогов.
                                                                                                                    Шантрапа.

                   27.
     Ответ Шантрапе.

К себе вниманьем, хоть немного,
       Я никогда не обладал…
       Чего-ж хотите, ради Бога.
       Как президентом шантрапы я стал.

Уложенный на две лопатки,
       Я тронут бунтом шантрапы,
       И хоть лежу в своей Камчатке,
       Меня баюкают мечты…

Я не боюсь совсем дурного,
       И не страшит меня судьба,
       Когда в любой момент готова.
       Дать свое средство шантрапа.

                                                   М. У.
                                           Президент Ш.

                   28.
                  Ода.

На выздоровление Президента Шантрапы.

Несем подписанную всеми
       Одну из искреннейших од;
       Без Вас, признаемся, все время
       Казался пуст наш table d’hote,

Пусть стих, подобно быстрым санкам,
       Несется к Вам, ведь здесь без Вас,
       Нам показалась полустанком
       Вся наша станция тотчас.

И все вокруг смотрело хмуро,
       Все стали бедными детьми…
       Желаем Вам температуру
       Не больше тридцати семи,

Случиться-ль промочить Вам ноги, —
       Сушить их должно в пять секунд;
       Таков наказ от всех Вам строгий
       Иль шантрапа подымет бунт…

     29.

 Станция Саблино, Николаевской жел. дор.
Усадьба Копейкиной, что по Графской дороге.
     В сад «по над речкой», где есть дорожка…
  «Представителю Академической части.»
          Для сообщения группе «шантрапы».

Всем Шантрапистам.

       Муза Пиан Ивановича, спеша на зов своего повелителя по ошибке налетела ко мне в окно.
      Пораженный таким неожиданным визитом, я вскочил, чтобы галантно расшаркнуться перед дорогой гостьей, но по неуклюжести своей, увы. наступил ей на мозоль. Бедная, она теперь хромает…
       Все-же, у меня она оставила на моем письменном столе несколько пестрых перышек из своих крыльев. Их-то я и пересылаю при сем по принадлежности.

     «Цветник Шантрапистов».

«Их было семь…»

Резеда.

Как часто мы людей лишь по обличью судим,
Не видя сразу в них душевной красоты
И лишь со временем, вглядяся в них рассудим,
Что совершенней нет их скромной простоты.

       И резеда-цветок повсюду всем известен
       Не пышностью своей, а запахом одним.
       Вглядитесь-же в него — он чудо как прелестен
       И аромат его склоняется пред ним…

(А. С. С.)

Орхидея.

Пряный запах, смелость в очертаньях
Форм причудливых твоих,
Лишь артист в своих мечтаньях
Нарисует точно их.

       Нежность, яркость в одеяньях.
       Бархат, шелк, лебяжий пух…
       Страсть, любовь в своих страданьях,
       Отдал знойный тебе юг.

(В. И. И.)

    Лилия.

Весь аромат, вся стройность, красота
Слилося все в тебя, прекрасная лилея.
И бледный месяц видно не спроста
Льет вечно нежный свет свой, пред тобою млея.

       Сравнить тебя я с лебедем дерзаю —
       Пластичной красотой своей он также всем нам мил
       И, вида пред собой тебя, я представляю
       Себе младую жизнь в расцвете полном сил.

(Н. В. П.)

Ромашка—(Поповник).

«Любит» — Нет, — цветочек милый.
Много горести и слез
Нежным юношам влюбленным
Дал ты вместо сладких грез.
       Юность все-же тебя любит…
       Хоть не блещешь красотой —
       Обещаешь много сердцу
       Ты обманчивой мечтой.

(В. М. У.)

     Незабудка.

Небо Италии не может сравниться
С дивной лазурью твоих лепестков;
Ты так нежна, что в том вряд-ли решится
Спорить с тобой кто нибудь из цветов.
       Кто не срывал тебя в юности милой.
       И отдавая подруге своей,
       Кто не шептал потихоньку любимой
       «Будь незабудкой прекрасной моей».

(Н. И. К. К.)

      IIIток-роза.

Не роза, нет, но вроде розы,
Могла-б она сестрицей быть ее,
Когда-бы молодые грезы
В душе своей уже пережила.
       И в жизни можно-б чувству страсти
       Любви-сестрицы имя дать,
       Когда-бы было в нашей власти
       Ей глубину любви придать.

(Е. А. Г.)

     Маргаритка.

Маргариточка — цветочек простой
Тихо светятся глазки его…
Раз посеешь — растет меж травой,
Но не мыслим наш сад без него.
       Я привык к ряду светленьких точек
       Окружавших куртины мои…
       Чистой девушки ясный глазочек
       Так и просится в мысли мои.

(А. Р. Е.)

Собрал и расправил потерянные перья
                            «Тринадцатый шантрапист».

30.
«Их было восемь»:

       Их было восемь. Восемь лиц не прекрасного пола, забытых Владимиром Александровичем в его прелестных характеристиках. Я решился восполнить этот пробел и дать характеристику всех лиц мужского пикника (№ 2. 28 Авг. с. г.). Муза мне перьев никаких не оставляла — единственные перья: — перья попугая (при сем прилагаемые) но вдохновения не вызвавшие и единственное перо Марии Михайловны. оставленное в канцелярии. давшее возможность пописать изложение. Главным же виновником вдохновения было то, что слово Муза «начинается на Му» и одна мысль о ней напомнила о коровах, молоке и немногом прочем. Должен добавить, что никаких инициалов, дающих возможность раскрыть ту или иную характеристику, данную в виде цветка я не писал, хотя бы и вверх ногами (т. е. буквы, а не я вверх ногами, — этого я не делаю) — пусть каждый сам себя узнает. Итак, мы начинаем.

          1. Табак.

Его цветок нам всех цветок милей,
И в ясный день и когда небо хмуро.
Есть недостаток к нем (как и у всех людей)
В нем любит иногда шалить температура.
       Воспламеняется от спички он порой…
       Но даже солнце ведь на небе не без пятен…
       Когда же в трубке он горит к тиши ночной,
       То дым его нам сладок и приятен.

2. Тюльпан.

Во флорах разных стран,
На солнце и средь тени
Растение тюльпан
Дороже всех растений.

Кого-ж описал,
Кто oн с растеньем схожий?
Тюль дорог нынче стал,
А Пап еще дороже.
Тюльпан как дорог, Боже!

       3. Лоза.

Не гнется над омутом лоза,
Хоть летнее солнце печет, —
Утонешь, — а там ни стрекозы
И просто никто не спасет.
       Не лучше ли пенье и грезы,
       То forte, то piano звучать!
       Не гнется над омутом лоза, —
       В воде ли ей счастье искать.

   4. Пьяная вишня.

Есть вишня, послаще чем пряник,
Задора немного полна,
Ее знает каждый ботаник,
И кем не воспета она.
       Но только про пьяную вишню
       Я песен нигде не нашел, —
       И чтоб не давить, нам не лишне
       Класть сразу ту вишню на стол.

5. Кувшинка.

Кувшинка есть растенье,
Его узнать легко:
Кувшинчик — загляденье,
И сок, как молоко.
       Росою и ночь оплакан
       Он чище чистых стал,
       И сам отец диакон
       Его-б с восторгом взял.

  6. Яблоко с сосны.

В грудь тоской томимую
Мчатся детства сны…
Яблоко родимое,
Яблоко с сосны.

       Что за наваждение.
       Находись он там,
       Царь лесной, в смущении
       Убежал бы сам.

   7. Розан с кулича.

Среди праздничных ночей,
Полон мягкой лени,
Он любитель куличей
Тортов и печений.

       Спит он, в булочке торча,
       С видом утомленным.
       Милый розан с кулича
       Не разбудишь звоном.

  8. Лебеда.

В ней много грустей беспричинных,
Свидетель тайных рандеву!
Ее не встретишь на картинах
Простую, милую траву.

       С ней мы участвовали в гонках.
       Вслед за купаньем в дне речном
       И на пластинках и на пленках
       Ее конечно мы найдем.

   Нечто грибное.

(Дополнение к предыдущему).

(Ученая диссертация на степень магистра микологии).
                                                  Убей но выслушай.

По над речкой лес стоит,
Во лесу грибница спит…
Зиму долгу спит, весну,
Лето частью, а к концу,
Да осеннею порой
Поражает род людской
Изобилием грибов:
Красных, белых,
Толстых, тонких,
С головой и без голов…
Посмотрите-ж, господа,
В ряд всех выстроил их я.

    ——

Во главе грибного ряда,
ІІІантрапистов строя хор,
С красной шапкой, с видом смелым
Предводитель — Мухомор.
       Он разумен, сановит,
       Интересен, деловит,
       Словом всем-бы взял на вид —
       Лишь… немножко ядовит.

     ——

Вкусней, что «рыжика» быть может,
Когда в сметане он шипит.
Или с рябиновкою в дружбе,
Он утолит ваш аппетит.
       Он с кличкой «пана» жил меж нас,
       Всем нам был очень по нутру…
       Судьба ж превратна: пробил час
       Уж он не «пан» — он «за-пи-пу».

          ——

С молоду вкусен. собой невелик
Сочный, пикантный гриб-дождевик;
Только на мудрой его голове
Часто пупырышки видны кой-где.
       Ну, а состарится тронешь ногой:
       Пыль от него полетит — ой, ой, ой.
       Тут остановится перед ним всяк
       Тихо промолвив: «Чертов табак».

        ——

На ножке крепкой, под травкой пестрой,
Любимец богов и людей пополам
(Особенно поданный к жирным блинам).
Гриб-груздь (иль свинушка) — почтенный маэстро.
       Под елкой сидит, притаившись, и пишет
       Кантату, как ветер «цветочки» колышет…
       Судить не берусь я, сколь он музыкален,
       Но с перцем и с «солью», друзья, идеален.

         ——

Весь белый, высокий, но с серой головкой
На кочке болотной «обабок» стоит.
И ждет не дождется, когда же «идейцы»
Придут из земли томагавк раздобыть.
       Тогда, о коварный, готовя измену.
       Он смерчем промчится в рядах шантрапы…
       Но что-же… бледнеет… А вдруг да в замену
       За то убегут шантрапистов цветы.

     ——

Вот гриб лисичка.
Всеми он любим.
У него сестричка…
Впрочем, помолчим.
       Вкусен чрезвычайно
       Он и так и сяк,
       Есть лишь в нем случайно
       Маленький червяк…

     ——

Где пень горчит, тут и опенок
На ложке тоненькой стоит,
Он хрупок очень, слишком тонок,
Чуть-чуть не ломится, дрожит.
       Неравнодушен к красоте он,
       А тут кругом цветы, цветы…
       Не остерегся, загляделся:
       Увы уж он без головы.

  ——

Все грибы собрал я вместе,
И поднес на сковроде,
Угодить душой желая
Нашей милой шантрапе.
       Но однако не хватает
       В этом блюде красоты…
       Как помочь тут. Гей, скорее,
       Окружите нас «Цветы»…

Отсутствующий шантрапист.

         32.
    Бровки.

Экспромт измыслить тонкий
Задача каждый раз.
Ах, сделайте мне бровки.
Прошу сердечно Вас.

       Без них — не видно лета,
       И солнца не видать…
       Вкус мой таков, за это —
       Готов я отвечать.

И вновь экспромт-обновка,
В душе готов совсем —
Ах сделайте мне бровки.
Сокровище В. М.

             33.
    Пикник № 2.

Успело лето отойти
Среди ветров несносных
Но стали яблоки расти
Теперь у нас на соснах.
       Кто свойства флоре нашей дал
       Такая перемена —
       Ряд яблок ночью подбирал
       Наш композитор Бено.
И я бы с елок и берез
Нарвать их был бы в праве
Когда-б не жег меня вопрос
С чего я вдруг в канаве?

               34.
       Серенада.

Выходи, о друг мой милый!
Ночь осенняя тиха,
И небе искрятся светила
И взошла уже луна!

Под балконом ожидая,
В нетерпенья я дрожу
Выходи-ж, о дорогая,
Выходи, тебя я жду!

По долине извиваясь
Тихо катится река.
Лунным чарам покоряясь
По струнам скользит рука…

Выходи! Мечтой влекомы,
Рука об руку, вдвоем
По тропинке нам знакомой
Мы пойдем за молоком!

               35.
     Экспромты.

                    1.

Не раз уже казалось мне:
Здесь с делом справятся не все.
Мы ходим часто далеко,
Поспеть за нами не легко.
И вот печально в стороне
Лежит уж дядюшка Лурье.
А кто-ж ему под пару? Кто?
Ну, ясно — тетушка Пико!

                      2.

В воскресенье, в час ночной,
Что унять восторг телячий,
Дан здесь был концерт кошачий.
Утром смутен всех покой…
Скучно что-ли, жалко что-ль? —
Нет уж среди нас Оль-Оль!

  3.

   «Вблизи Саблина обнаружена
шайка бродячих индейцев.»…

                 (Из местной хроники).

Я слыхал что клан индейцев,
       После битв ожесточенных,
       В тайных трапезах вкушает
       Прах поверженных врагов
       И что в ближний понедельник
       Будет подана на ужин,
       Ужин страшный канибалов
       Наша Нина Михальчук!

Это случай чрезвычайный!
       Я хочу в индейцы тоже
       Записаться, господа.
       В дележе я буду скромен:
       Ножки, ребра и печенку
       Всем, кто хочет уступлю.
       А взамен, на свою долю,
       Сердце Нины я возьму!

      36.
  Песня.

Ох ты гой еси! Тосна реченька!
Ты глубоко течешь к стенах каменных.
Глубоко тебе пришлось врезаться
До кембрийской самой синей глинушки!
В берегах у тебя все песчаники,
Все песчаники пестроцветные,
А по выше них понавесилась
Та плита крепка силурийская.
Ты красно по дну изукрасилась
Вадунами, песком, частым каменьем,
А по стенушкам трилобитами,
Ортизаноми, да оболюсом!
А уж вырвалась как на волюшку —
Пораскинулась ты меандрами,
Порассыпала часты старицы,
Часты старицы с травой-аиром!
Ох ты гой оси. река реченька!
Не понять тебя век биологам,
А поймут тебя лишь геологи,
Лишь геологи с дачи Саблинской!

                       37.
Письмо к друзьям слушательницы
  Географического Института NN
        с летней Саблинской дачи,
                  осенью 1920 года.

Друзья, простите ради Бога.
Что долго не писала вам.
Теперь я расскажу немного,
Как в Саблине жилося нам.

  = = =

Весною ранней М. Тетяев
Сюда экскурсию возил.
Он местность эту полюбил
И с «Паном», Фрейманом, Поповой
(Компанией на все готовой)
Здесь дачу летнюю открыл.
Вначале очень трудно было
Наладить дело. Да и впрям
У нас ничто не выходило
Пока студенческие силы,
Недосылая по ночам,
Не взяли в руки дел правило…

  = = =

Но как ни как у нас удача.
И вот, с июня, в новой даче
Работа началась.

              Почин
На сей рам сделал Бородин.
Приехав в Саблино, он сразу
Знакомить с съемкою нас стал
И расстоянья мерить глазом
И «тройками» нас приучал.
Карпекин с Грауром в подмогу
Явились. В путь! Уж дан сигнал!
И удалились понемногу
Куда Макар телят гонял…
Углы, маршруты, направленья…
«Планшет — вот жизни идеал!»
Девиц прекрасный хор сказал.
Горизонталей положенье
Нам надо всем определить.
Заснять укромные местечки
И сделать глазками засечки
На принципалов не забыть!

И так кипит, кипит работа
День целый, с самого утра
И не теряется охота…
Но вечер… Отдохнуть пора…
И под покровом белой ночи
Здоровый сои смежил всем очи.
Но нет покоя в тишине
И слышен шепот полусне:
«Ох эти мне горизонтали!
«Их одолею я едва-ли…
«О восхитительный Виталий.
«Быть снисходительней нельзя-ли?!»
Вот первая прошла забота.
У каждой в книжке три зачета
И в этот радостный всей день
Открытье справили…

                Но тень
Заботы новой налетает…
Трепещет сердце, бодрость тает…
Грозу наслал нам Петербург:
Сюда приехал Виттенбург!
Тут окончательно пришла
Студентам страдная пора.
День целый лазать по обрывам,
Переходить по камням вброд,
Своей фантазии порывам
Давать немедля объясненья.
И молотком дробить камеиья.
И все идти вперед, вперед!
То нужно смерить обнаженье.
То трилобита раздобыть,
А бедным ножкам — вот мученье!
Сапог последний уж трещит!
Ключи, террасы, обнаженья.
Глауконит, песок, нанос…
А тут Миронов без сомненья.
В планшет успел уж сунуть нос.
Вот все разбились по участкам:
Тут Жоржик с группою девиц
Близ моста, в Гертове, в раздумьи
Сидят над складкой в поте лиц.
А тут картина благонравья:
Филиппов, Сюннерберг, Бломкевист,
Гаврилова — (в знак равноправья
В мужском костюме) — чертят лист.
А дальше страшная картина:
Участок третий всех длинней —
На нем фигура исполина.
И рядом с ним двух милых фей.
Терентьева вот Антонина.
И с ней Лозинская Ирина
Рисуют все на глазомер
(Им Бродский с Фрейманом пример)
Последним стал участок первый.
На нем скопилось много дам…
У них обычай взят примерный:
Не доверять своим глазам.
И вот М. М. уж в синей глине
Почти что по-пояс сидит,
А Панек час уж на стремнине
В тоске безвыходной висит!
Наш «Пан» с прекрасной Валентиной
Занялись Саблинкой рекой
И в дружбе тесной с .Львом Лозиной
Готовит всем сюрприз большой.
После такой работы тяжкой,
Едва закончив к дому путь
И напитавшись хлебом, кашкой,
Стремятся все скорей заснуть.
Но тишины не слышно снова,
И в голове и в сердце жар…
И. вместо сна, всех мучит снова
Геологический кошмар:
                    «Отойди!
«Я тебя тарарахну барометром,
         «Не гляди,
«По то сердце проткну я термометром
«И тогда своей кровью трансгрессию
«И устрою всему поднебесию!».

  = = =

Но вот и здесь забота спала
И всем нам легче сразу стало.
А все же тратим много сил:
Вот Пятигорский посадил
Нас всех колодезь рисовать;
А тут, чтоб долго не гадать,
Иван Иванович толпой
К нам интегралов гонит строй
И, разузнав, что здесь есть спирт.
Он изобрел нам гео-флирт!
Тут Ферсман химию коры
Земной нам долго излагал,
Пока Полетика с горы
На нас дождь частый насылал.
Проходит так у нас день битый…
Пока, в черед, в конце июля
Пришли Любименко сердитый
И добрый дедушка Бируля.
Работы хватит нам с излишком…
М. М. Тетяев стал скучать
И на недельку, даже с лишком
Решил нам отдых краткий дать.
Звонит звонок. всех созывая
И, и небесах вечерних тая,
Раздался в даче зов такой:
«Кто хочет знать земли строенье
«И вод подземное теченье.
«Пластов древнейших наслоенья
«И трилобитов поведенье —
«Идите все на призыв мой!»
Немного слов, но все поднялись
И сразу все заволновались:
Терентьев. Громова. Козлова,
Бломквист, Калитина, Попова.
Караффа-Карбут. две Смирновы —
Вас слушать каждый день готовы.
И даже дядюшка Лурье
Явился в старом пиджаке!

Как шли занятья? В этом слово,
Я дам, пересказать нет сил:
Все тайны скрытые созданья.
Морей древнейших колебанья
Пород различных залеганье.
Ответ на все, без запозданья,
Как на ладони подносил
Михаил Михайлович. И снова.
Он с нами был так прост и мил,
В сомненьях так готов к услугам,
Любезен так, что по заслугам
Сердца все наши покорил!

   ——

Но нот прошли занятья эти.
Тетяев отбыл свой черед
И утром ясным, на рассвете
К нам астроном с трубой грядет
С ним рядом — Бено музыкальный
С охапкой толстой разных нот
И взором чистоты кристальной
Он вдохновение зовет.
Теперь ботаника на смену
Нам привела засилье дам
И в жизни травки перемену
Определять пришлося нам.
Вниманье наше тут разбилось:
Переходить нам приходилось —
Как для потехи королевской —
От Черняковской к Базилевской,
От Базилевской к Черняковской —
Уж видно наш удел таковский.
Но вот поднять престиж мужчин
Приехал снова Бородин.

     ——

Довольно. Рассказать нет сил
Про всех, кто с нами летом был.
И так я много пропустила:
Как «Пан» продукты добывал,
Полина Францевна кормила,
А Фрейман сапоги давал.

Как часто, ночью, в музыкалке
Двучал задумчивый дуэт
И рифмой звучной утешал нас
Математический поэт.

А сколько вечеров прекрасных
Мы проводили у костра!
С «Индейцев» кланом соревнуя,
Как веселилась «шантрапа!»

Кончаю… Видите друзья,
Мы время здесь не тратим зря
И в это солнечное лето
Была у всех душа согрета.
Теперь, осеннею порой,
Отсюда жалко уезжать
И благодарною душой
Мы будем часто вспоминать
Часы, так дружно прожитые,
В дни нашей жизни молодые….

  Гимн географов
            1920 г.

На берегах Невы глубокой
Жаждой к знанию горя
Собралась с Руси широкой
Здесь географов семьи.

Тесно жить и стенах высоких
Велика наша страна
И в окраинах далеких
Есть прекрасные моря.

Мы туда стремимся смело.
Степи, горы, все пройдем.
И в далекие пределы
Свет и знанье принесем.

С профессурою мы дружны
И крепка наша семья,
Нашей Родине мы нужны,
К свету мы идем всегда.

Многие лета процветая
Все студенты да живут.
И от края и до края
Славен будь наш Институт!

Сборник шантрапы. Часы досуга в Саблине, летом 1920 г. Петроград: 1921

Добавлено: 25-08-2017

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*