Семь стариков

         (Посвящено Виктору Гюго).

В столичном омуте, где признаки снуют
При полном свете дня, прохожих задевая,
И тайны, чудится, по улицам текут,
Как соки темные, дыханье отравляя, —

Однажды по утру, когда туман сырой
Клубился медленно нечистыми волнами
Над узкой улицей, казавшейся рекой
С гранитными крутыми берегами,

В предместье я забрел… Закутанный в туман,
С развинченной душой, я двигался устало.
Скрипение колес мне нервы потрясало —
Каких-то грязных фур тянулся караван…

Вдруг немощный старик в лохмотьях жалких (цвета
Поблекло-рыжих туч на мокрых небесах),
К которому дождем текли-б подачки света,
Когда б не злой огонь, светившийся в глазах,

Явился предо мной… Его зрачок, казалось,
Намочен желчью был. Не брита никогда,
Вперед, как у Иуды, выставлялась
Рапирой острою большая борода.

Он не был сгорблен, нет! но на две половины
Разломлен. С палкою в трясущихся руках,
Он вид и склад больной напоминал скотины,
Беспомощно на трех влачащейся ногах.

В осенний снег и грязь неловко увязая
(Как будто трупы он давил под башмаком!),
Он шел — куда Бог весть, минуты не теряя,
Не только чужд всему, но зол на все кругом.

За ним его двойник; такое-ж одеянье,
Такая-ж борода, походка, палка, взгляд…
Два странных близнеца, два сумрачных созданья,
Которых выпустил один и тот же ад!

Чьей гнусной шуткой я введен был в заблужденье?
Какой враждебный рок мой разум ослепил?
Семь раз, семь страшных раз, — мгновенье из мгновенья, —
Старик передо мной зловещий проходил!..

Пусть тот, кто горестью моей не опечален,
Чье сердце жалостью отзывной не дрожит,
Подумает о том, что эти семь развалин,
Семь выходцев могил имели вечный вид!

Не умерев сейчас, увижу-ль я восьмого,
Такого-ж грозного в фатальности своей
Отца и сына их? Но спину я сурово
К кортежу адскому поворотил скорей.

Озлоблен, раздражен, как пьяница, который
Весь видит мир вдвойне, вернулся я домой;
В ознобе запер дверь, задвинул все затворы,
Смущен нелепицей и тайной роковой.

Но тщетно почвы я искал вокруг в тумане:
Под бурей прыгала и билась мысль моя,
Как судно жалкое без мачт и без руля
           На безграничном океане!..

Примечание переводчика.
LXXVI. Les sept vieillards.
Fourmillante cité, cité pleine de rêves…

Отдел «Парижские картины». Стих LXXVI.

Бодлэр. Цветы Зла. Перевод П. Якубовича-Мельшина. СПб.: Общественная Польза, 1909

Добавлено: 20-03-2020

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*