Северная легенда

  (Посвящается Ф. А. Ванлярскому).

     1.

Пускается витязь в опасный поход
В чужбину на север далекий.
Шумит непогода и ветер ревет;
Но, страха не зная, в волнах без забот
Плывет его челн одинокий.

     2.

Плывет он, несется, чрез вод глубину,
Как вольная вешняя птица,
Туда, где на севере Деву-Весну
Во льдах заточила и держит в плену
Полночи седая Царица.

     3.

И видит старуха, как витязь плывет,
Как на полночь правит он смело,
Как быстро ладья его мчится вперед
Вся в буре и брызгах играющих вод —
И злоба в душе закипела.

     4.

И молвит: «Во веки тому не бывать,
Чтоб вторгся в мои он владенья!
Мороз-Воевода! Не время нам спать,
Вставай, выходи на великую рать,
Царицы свершай повеленье.

     5.

«Природу дыханьем своим усыпи —
Пусть дремлет в могильном уборе;
Пройдись по водам, достигай той ладьи
И льдины на льдины кругом взгромозди
И скуй это бурное море.

     6.

«В ладье той плывет дерзкий витязь — обвей
Его ты морозным дыханьем,
Чтоб холод проникнул до мозга костей,
Чтоб мертвый он спал среди мертвых морей,
Объят непробудным молчаньем».

     7.

Так, полная гнева и темных угроз,
Вещала Царица Полночи.
Очнулся от сна Воевода-Мороз…
Он стар, бородой он косматой оброс;
Но ярки зловещие очи.

     8.

На мир он с просонья взглянул — все кругом
Блестит еще летней красою;
Луга расстилаются пышным ковром
И ропщут леса, как зеленым плащом,
Одеты кудрявой листвою.

     9.

Умильно пестреют цветы по полям,
Синеют холмы в отдаленье,
И весело к дальним бежит берегам
Ладья, по свободного моря волнам,
В Царицы полночной владенье.

     10.

Тогда встал Мороз из берлоги своей,
Где спал он все лето под сводом,
Укрывшись от солнца палящих лучей,
И к морю пошел меж холмов и полей
Тяжелым, размашистым ходом.

     11.

Нахмуренный, злобный, косматый, седой,
Мороз-Воевода могучий
Пошел — и дух смерти холодной волной
Пред ним побежал над померкшей землей,
Как буря пред грозною тучей.

     12.

Траву и цветы, что средь мягких лугов
Луч солнца взрастил и взлелеял,
Ногами топтал он и гневно с лесов
Сорвал их кудрявый, зеленый покров
И листья по ветру развеял.

     13.

Поблекли цветы, помертвели леса,
Объяты внезапной дремою;
Веселых умолкнули птиц голоса,
Природы погибла живая краса
И небо покрылося мглою.

     14.

Надвинулся ночи беззвездный покров,
Метель, непогода завыла,
Завыла, как стая голодных волков,
И саваном белым сыпучих снегов
Уснувшую землю покрыла.

     15.

А старец могучий идет да идет…
Все вкруг него гибнет, не споря;
Но взглядом упрямым он смотрит вперед
На берег, на всплески играющих вод,
На ширь необъятного моря.

     16.

И вот он у берега стал и махнул
На бурю костлявой рукою:
Утихнула буря; вой ветра и гул
Мгновенно замолкли — и месяц блеснул
Над белой и мертвой землею.

     17.

Глубокая тишь воцарилась кругом;
Борьба начиналась иная:
Облитый луны серебристым лучом,
К широкому морю Мороз стал лицом,
Сердито очами сверкая.

     18.

И стал он глядеть — неподвижный, немой,
В волшебном и грозном сиянье,
Глядеть и дышать — и как смерть над собой
Почуяло море тот взгляд ледяной
И то ледяное дыханье.

     19.

Почуяло море, что воле его
Преграды вокруг становились,
Что быстрые волны, Бог весть отчего,
Под блеском таинственным взгляда того
Ленивей и тише катились.

     20.

Почуяли волны, что сон их долит,
Над ними луна тихо дремлет;
А Старец-Мороз все стоит, да глядит,
Волшебным дыханьем всю ночь леденит
И смертью все море объемлет.

     21.

Так долго стоял он… Когда-ж улеглось
Последней волны колебанье,
И море покою и сну предалось,
Когда по недвижной воде разлилось
Недвижного неба сиянье, —

     22.

Старик встрепенулся; очами обвел
И берег, и небо, и море;
Ладью в необъятном он море нашел
И к ней по водам усыпленным пошел,
С угрозой в сверкающем взоре.

     23.

И там, где воды он касался пятой,
Плывучие льдины являлись;
Являлись, росли и гремящей толпой,
Как стройное войско в красе боевой,
За старцем во след надвигались.

     24.

Все гуще, сплошней становились ряды,
И слышалось в чутком молчанье,
Когда на поверхности темной воды,
Сшибались могучие, белые льды,
Как будто оружья бряцанье.

     25.

Плывут они, блещут, при яркой луне,
Толпятся, вперед забегают,
Таинственно ропщут в ночной тишине,
Все ближе и ближе подходят к ладье
И быстро ее окружают.

     26.

Упрямо ладья, отбиваясь от льдин,
Плывет — но все тише и тише;
К ней ближе подходить Мороз-Исполин
И, кажется, будто средь белых равнин
Растет он все выше и выше.

     27.

Сребристые ризы на мощных плечах
Сиянье луны отражают,
Алмазные искры блестят в волосах
И звезды в широко раскрытых глазах,
Как в небе глубоком, мерцают.

     28.

Он к лодке подходит, он в лодку ступил,
На витязя взор свой направил…
«Довольно», сказал он, — «ты по морю плыл,
Я море в недвижную степь обратил
И лодку на льдину поставил.

     29.

Я справился с морем — я справлюсь с тобой!
Смирил я бездушные волны,
Смирю теперь волны я страсти живой —
И будешь ты спать, очарованный мной,
Недвижный, холодный, безмолвный!»

     30.

И витязь, дремою волшебной объят,
Уж голову тихо склоняет,
В глазах его меркнет слабеющий взгляд;
Борьбой утомленный, он отдыху рад…
А Старец-Мороз продолжает:

     31.

«Не будет конца благодатному сну,
Твои не откроются очи!
И, сонный, забудешь ты Деву-Весну,
Что в тяжком и дальнем томится плену,
Во власти Царицы Полночи!»

     32.

Сказал и умолк… все в безмолвьи немом
Притихло: спит грозное море,
Спит витязь в ладье очарованным сном;
Мороз лишь не дремлет и ходит кругом
Один в необъятном просторе.

     33.

Он ходит и слушает; утра он ждет,
Ждет первого взгляда денницы;
Победно окончил он трудный поход:
Над мертвой природою утро взойдет;
Свершилось веленье Царицы.

     34.

Но что-то не весел косматый старик;
Не рад он победе: угрюмо
Он руки сложил, головою поник;
Стал мрачен бесстрастный, морщинистый лик
Глаза омрачилися думой.

     35.

Он чует, что дева все витязя ждет,
А витязя сердце все бьется;
Он чует, что день неизбежный придет,
И снова природа вокруг оживет —
И витязь могучий проснется.

     36.

Проснется и встанет; тряхнет головой,
Разбудит мятежные волны
И смело помчится с свободной ладьей
На север далекий, за Девой-Весной,
Надежды и радости полный!

Сочинения графа А. Голенищева-Кутузова. Том первый. СПб.: Типография А. С. Суворина, стр. 151-160, 1894

Ред.: Возможно, стихотворение посвящено Федору Ардалионовичу Вонлярскому; 1833 — сентябрь 1903, Санкт-Петербург; пензенскому помещику, действительному статскому советнику, меценату, однополчанину Модеста Мусоргского и сослуживцу Михаила Салтыкова.

Добавлено: 13-07-2018

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*