Сказка о Ковриге Гулящей

Горе по свету бродило,
Горе на ветер скулило…
Нет ни шапки, ни лаптей,
За спиной сума костей;
Обгладалось по дороге:
Палки-руки, палки-ноги,
Вместо буйной головы —
Вялый пук полынь-травы.
Постучало Горе в хату,
К богатею Калистрату.
— «Калистрата, Горе, нет.
Калистрат ушел чуть свет.
Коль к полудни не вернется, —
Обождать до звезд придется;
Ты скажи, тебе чего?
Я — Коврига, — за него».
И Коврига из оконца
Веселей, румяней солнца
С тонким девичьим смешком.
Быстрым глянула глазком.
— «Шло я» — молвило ей Горе, —
Через горы, через море,
Было в стольных городах;
В крутоверхих теремах,
Молодиц не счесть пригожих,
А с тобою нету схожих:
Всех милей твоя краса,
Очи, словно небеса,
Что в Петровки спелый колос,
Золотой твой льется волос.
Как ловка ты, как статна —
Захмелеешь без вина.
На тебя глядеть досада, —
Для кого твоя услада,
Ты подумай над собой,
Калистрату ль жить с тобой;
Калистрат твой неотесан,
Пятерцей корявой чесан;
Он в гостях в досужий день,
Что во щах дубовый пень:
Повернется — печку сдвинет.
Встанет — крышу опрокинет.
С кем ни сядет — речь одна:
Все соха да борона.
Водит он тебя в рогоже,
Знаться с ним тебе не гоже.
Ты послушайся меня:
Запрягай добра коня,
Поезжай во-чисто поле,
И пусти его по воле.
Привезет он к вечеру
Ко боярскому двору,
Встретят там тебя с поклоном,
С обхождением ученым,
На хитер-немецкий лад
В шелк и бархат обрядят.
Заживешь в чести да в холе,
И своей завидной доли,
Весела и молода,
Не избудешь никогда».
Горе брякнуло костями,
Запылило над плетнями,
И пошло чертить клюкой
Вдоль дороги столбовой.
А Коврига собралася
(Речь по нраву ей пришлася),
Понаклала воз добра,
Покатила со двора.

***

Занялась над лесом зорька,
Калистрат пенял ей горько;
— «Ты зачем лихую ночь,
Золотая, гонишь прочь?
Я в моей бесчастной доле
Затоплю слезами поле, —
Ни проехать, ни пройти;
Злой-траве на нем расти».
Таракан гулял вкруг печи,
Услыхал он эти речи,
Влез на стол и молвил так:
— «Что кручинишься, бедняк?
По душе тебя жалея,
Пособлю тебе в беде я,
Ты садися на меня,
Сроку дай всего три дня,
Мы, хош целый свет обрыщем,
А. твою Ковригу сыщем».
Подивился Калистрат
И утешной думе рад,
Отогнув полу кафтана,
Сел верхом на таракана.
Оглянуться не успел, —
В шумен-град перелетел.
Во боярские палаты.
Блещет серебро и злато;
Сам боярин за столом,
Слуги льстивые кругом;
Он за чаркой чарку сушит,
Лебедь сахарную рушит
Коли что ему не так;
— «Недотепа и дурак»
А изменница с ним рядом,
Смотрит в блюдо рыбьим взглядом.
И платочек расшивной
Смяла холеной рукой.
Скоморох ей для потехи
На полу бьет лбом орехи,
Тычет носом, воет псом
И горланит петухом.
Калистрат в дверях помялся
И к Ковриге протесался
— «Брось ты», молвил, — «по-добру
Боротися ко двору».
А Коврига: — «Что за чудо?.
Это пугало откуда?
Вон, дурак, покамест цел!
Кто впустить его посмел?
Живо вытолкать в три-шеи,
Так-то, будь впереди умнее».
Калистрату киселя, —
Завертелася земля,
И с помятыми боками
Он лежит за воротами.
— «Не в заданный час попал»,
Таракан ему сказал.
— «Зря лишь время потеряли,
Что ж, садись, поедем дале…
Кабы ведать наперед,
Был бы нам другой почет».
Отогнув полу кафтана,
Калистрат на таракана
Взвился, — глазом не моргнул,
На поповский двор шагнул.
Посреди двора корыто,
Грязь вокруг него изрыта,
Что баранов, что свиней
И не считано гусей,
Погреба и кладовые,
На цепи собаки злые
Скалят зубы и рычат;
Входит в сени Калистрат.
Глядь — и здесь его Коврига:
Что пудовая верига,
Вередлива, тяжела,
Дума на сердце легла.
У попа Коврига с тела
Неподобно раздобрела;
Перед нею ларь открыт,
Чем он только не набит:
Жемчуг, соболь, бархат, ленты,
Кружева и позументы.
— «Брось ты, баба, по добру
Воротися ко двору».
А Коврига: — «Ай! — спасите!
Ванька, Васька, — вор, держите!»
Калистрат, не чуя ног,
Из сеней, да на утек.
— «Попытать еще придется».
Таракан ему смеется.
Лишь сказали. — Шумит кабак.
В кабаке гуляет дьяк.
Он трясет казною звонкой,
Пьет меды с кабацкой жонкой,
И поет ему, хмельна,
Песни срамные она.
То не жонка-прощалыга, —
Калистратова Коврига.
— «Брось ты, слушай, по-добру
Воротися ко двору».
— «Ах, крапивное ты семя,
Злое Иродово племя,
Аль не видишь, с кем сижу.
Я те двор твой покажу».
Калистрат не слушали дале.
В уши ветры засвистали;
Ни Ковриги, ни дьяка…
Вьются, рвутся облака,
Словно рябь морская, — крыши.
Таракан все выше, выше,
Только солнце впереди…
Глядь — и солнце позади.

***

Во лазоревых палатах,
В шитых радугой халатах
Восседают мудрецы,
Свету белому отцы.
Семь их с грозными очами,
С огневыми бородами.
Трубы долгие в ушах,
Книги звездные в руках.
Калистрат ступил в палаты.
Ждали старцы Калистрата.
Обойдя их чередом,
Бил он каждому челом:
— «Будь заступник, благодетель,
Таракан всему свидетель».
Тут встает один мудрец,
Подает ему ларец.
Сделан хитрыми руками,
Он алмазными огнями
Переливчато блестит,
В нем на бархате лежит.
Кнутовище расписное,
И с печатью золотою
Красна-грамота в сажень.
Молвит старец: — «Каждый день
Ты читай, слова пытая,
Ничего не пропуская.
Будешь грамоту читать,
Станет кнут твой отрастать,
И когда того захочешь,
С ним Ковригу ты воротишь».
Поклонился Калистрат
И пустился из палат.

***

Только солнце из ворот —
Звезды в кузов соберет,
Калистрат сидит, читает…
Кнут по малу вырастает…
Что в земле, что под водой,
Обо всем за день-другой
Калистрат умом раскинул,
Словно полог, он раздвинул
Ясным взглядом небеса,
И раскрылись чудеса:
Все цветенья, все горенья
От начала сотворения.
Что ручей, слова бегут…
Дочитал — и вырос кнут.
Калистрат, размявши плечи,
Говорить такие речи:
— Ты не слушала добром,
Ворочу тебя кнутом».
Он выходить за задворки,
Средь бурьяна стал на горке,
Размахнулся и стегнул, —
Все вверх дном перевернул,
Глядь — была и нету хаты…
Богатейшие палаты.
Он на башеньке резной,
А внизу, что сильный рой
Вся шумит, гудит столица,
Мир крещеный веселится,
Все разубрано хитро,
Все разряжены пестро,
Бьют там пивом водометы,
Самокаты, самолеты…
В сарафане парчевом,
Заслонившись рукавом,
Горько плача, на коленях
Ждет изменница прощенья…
Выше града столб витой,
Па столбе дворец златой.
Вкруг столба стряпня большая,
Чудо — яства подымая,
Стол широкий вверх идет, —
Во дворец их подает.
Плещут флаги, как живые,
Льются песни удалые…
Во дворце том сыт и пьян
Знай, пирует таракан
Вот и все, а если мало,
То могу начать сначала.

Александр Рославлев. Сказки. Рисунки И. Я. Билибина. СПб.: Издание Товарищества «Общественная Польза», стр. 33-44, 1911

Добавлено: 03-04-2019

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*