Сказка о розе, расцветшей весной

Большой сад раскинулся возле дома Нильсона. Это было единственное наследство, которое досталось ему от отца. Ах, что это был за сад! В нем росли все цветы, которые только можно увидеть на белом свете: разноцветные тюльпаны, желтоокие ромашки, лютики, мимозы и пионы, астры и гвоздики.., цветов было так много, что все и не счесть. И только розы не росли в саду. И вот однажды, Нильсон все же посадил розу. Он ухаживал за ней и любил, как ребенка. Поливал и удобрял, а то и просто, любуясь цветами, Нильсон разговаривал с любимой розой. Она все росла и росла и вдруг, одним весенним утром расцвела.

Да-да, вы конечно скажете, что розы весной не цветут. И будете правы. Но роза Нильсона была очень странной. И сейчас вы узнаете почему она расцвела весной.

Светало. Золотая полоска протянулась на горизонте, окрасив восток в нежно-розовый туман. Пахло сыростью. В саду Нильсона радостно звенели подснежники: «Тили-тили, Динь- дилень, тили-тили, динь-дилень». А знаете чему они так радовались? Нет? Я вам скажу. Тому, что первыми увидели красную розу. Они, конечно же, не знали, как называется этот диковинный цветок. Ведь они никогда не видели его ранней весной. Но он так им понравился, что они сказали: «Ты так прекрасен, что достоин нашей весенней песенки». И запели.

«Кар,» – неожиданно раздался голос ворона и молочные колокольчики вздрогнули: «Динь», и сжались став маленькими горошинками.

Это был необычный ворон: белый, очень старый и мудрый. Он жил не земле так долго, что никто уже и не помнил сколько же ему лет. Да и сам он, наверное, уж давно позабыл об этом. Ворон прохаживался туда-сюда, почесывая белым крылом затылок.

«Кар,» – повторил он.

«Ну что ты все каркаешь, да каркаешь, – раздраженно сказала ему роза, – видишь, подснежники замолчали по твоей милости, а ведь они пели мне весеннюю песню. И говорили, что я прекрасна».

«Я хотел…,» – начал было говорить ворон, но роза его перебила?

«А, – протянула она, – знаю-знаю, ты тоже хотел сделать мне комплимент. Ну так говори, что же ты молчишь? Или не красивая я, иль не хороша для очей твоих. Неужто не бархатист лепесточек мой, иль аромат не по нраву тебе!?»

Роза как можно выше подняла головку, вся раскрылась, развернула лепесточки и ждала похвалы. Мудрый ворон только усмехнулся и сказал:

«Ты красива, кар. Но не об этом я прилетел сюда говорить». Роза сразу же изменилась. Она стала багровой, ее шипы, (которые, кстати, никто не замечал, или просто не хотел замечать) стали такими острыми, что, казалось, могли проколоть насквозь.

«Как?! – возмутилась она, – о чем же еще можно говорить?».

Ворон снова усмехнулся и молвил: «Кар, не гневайся, красавица, я просто хотел спросить, почему ты расцвела весной? Помнится, во времена моей молодости, розы цвели летом, кар». Роза успокоилась.

«А, вот ты о чем, сказала она, – хорошо, я расскажу, как так случилось».

«’Когда только-только наступила весна я еще спала и видела цветные сны. Но вдруг меня разбудила чудесная музыка: «Динь-динь-динь, кап-кап-кап. чирик-чирик-чирик-тив-тив-тив». Она звучала не только в саду, Нильсона. И тогда, мне захотелось увидеть эту весну. Я чуть-чуть высунула головку, вдохнула свежий воздух и посмотрела вокруг: в бирюзовом небе, словно взбитые сливки, висели белые облака. Солнце играло сосульками: «Кап-кап-кап,» – смеялись они и превращались в лужи. На черной земле, кое-где еще лежал снег. «Как хорошо, как свежо!» – подумала я. И тут подул ветер холодный ветер, небо стало серым, начинался снег, несколько снежинок упало на меня. Мне стало холодно и захотелось спать. Когда я уже готова была спрятаться назад то услышала знакомый звон: «Динь-динь-динь». Посмотрев, повнимательней я увидела запорошенные снегом молочные колокольчики.

«Кто вы?» – спросила я у них.

«Мы подснежники, вестники весны, динь-динь-динь,» – хором ответили они. Мне тоже захотелось стать вестницей весны. Чем я хуке подснежников?!

Теперь я вестница весны! Притом, я красивей подснежников, не правда ли, мудрый ворон?!

Ничего не ответил ворон, каркнул и улетел прочь.

Пришел март сошел снег, отцвели подснежники и тюльпаны. Земля зазеленела. То там, то здесь можно было увидеть желтые полянки одуванчиков. Стройные березки выпускали на волю крохотные липкие листочки. Абрикосы укрылись белым цветом. А что случилось с розой? – спросите вы. Ничего, она все так же цвела и благоухала.

Однажды, посмотреть на розу прилетел соловей (сплетница – сорока уже давно, разносила на хвосте всякие небылицы о ней). Как только соловей увидел ее его сердце подпрыгнуло и учащенно застучало.

«Как ты хороша, как свежа! – изумился он, – правду сказала сорока ты воистину богиня красоты! Я бывал в далеких жарких странах. Видел много разных цветов и роз в том числе, но такой роскошной, как ты, не встречал. Даже белоснежные лилии не чета тебе».

«Я слышала, ты превосходный певец, соловей,» – надменно сказала роза.

«Не мне судить, красавица о голосе своем, пусть другие слушают, да судят.» – скромно ответил соловей.

«Пой!» – приказала роза.

«О да, любовь моя, я гимн любви и красоте твоей спою! – воскликнул соловей и запел.

Он пел долго, возвышенно: его трели звенели, переливаясь, журчали, как ручей. А когда он умолк последняя нота еще долго протяжно дрожала в небе. Роза была скупа на похвалу и поэтому ограничилась словами:

«Да, ты неплохо поешь, соловей».

Деревья качнули ветвями, от порыва ветра и осыпали розу белым цветом.

«Чик-чирик. чик-чирик, смотрите наша роза невеста, невеста,» – защебетали пташки.

«Моя невеста,» – мечтательно произнес соловей.

«Тили-тили тесто, тив-тив-тив, жених и невеста, чирик-чирик,» – запели птицы.

«Видишь, сама природа венчает нас,» – радостно сказал соловей розе. Ему захотелось обнять и поцеловать ее. Он подлетел, и широко расставив крылья, нежно обнял и крепко прижался к ней грудью.

«Не-ве-ста мо-я, – шепотом протянул соловей, зарываясь клювом в самую сердцевину ее лепестков, – я люблю…»

Но он не успел договорить, острый шип пронзил его сердце, алая кровь брызнула на белый наряд розы и соловей замертво упал, в покрытую ромашками траву.

Воробьи испуганно вспорхнули. В саду воцарилась тишина. Но ее нарушили возмущенный голос красавицы-розы:

«Этот влюбленный певец-романтик испачкал мой свадебный наряд!». И ее лепестки затрепетали, брезгливо сбрасывая с себя забрызганный кровью белый цвет.

«Да, – задумчиво произнес, сидевший на суку мудрый ворон, – мы часто видим красу лепестков, не замечая под ними острых шипов».

Ромашки плакали, склонив над соловьем желтоокие головы. С их белых лепестков, омывая тельце соловушки, сбегала утренняя роса. Вдруг, его рана, прямо на глазах, стала затягиваться и он ожил. Как он мог ожить? Да очень просто! Утренняя роса-то еще во времена наших пра-пра бабушек читалась волшебной!

Ну так вот, открыл наш певец-романтик (как назвала соловья роза) глаза смотрит, а небо-то почернело, завыл страшным голосом ветер: «У-у-у». Он кружился, метался, поднимая с земли пыль, грязь, сломанные ветки, сухие листики и травинки. А потом, вмиг утих. Почему поднялся ветер? Да потому что, это прилетел волшебник. Он решил наказать красавицу-розу. Что с ней случилось? А вот, что, слушайте.

Роза стала… черной! Теперь ее все боялись: пчелы не садились на упругий стебель, желая отдохнуть и никто никогда больше не говорил ей, что она красавица.

Черная роза поникла, она засыхала. Ее лепестки скручивались трубочками и опадали.

И вот она засохла, так и не узнав о том, что соловей любил ее даже такой. Он каждый день прилетал в сад и прячась в листве деревьев, наблюдал за ней. Он тосковал и плакал, видя, как его любимая медленно умирает. Когда она засохла соловей взлетел ввысь и запел прощальную песню. Она уносилась далеко-далеко то рассыпаясь мелкой дробью, то отдаваясь печальной свирелью. А потом, певец улетел и больше никогда не вернулся в сад Нильсона.

Междуречье. Альманах. Выпуск первый. Дружковка: Литературная ассоциация «Современник», 2001

Добавлено: 27-08-2018

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*