Случайный попутчик

Вечера светились белёсым увядающим отливом. Повсюду сусальным золотом вскипала осень. Старалась во всю, чтобы никто не заметил, как она – будучи на сносях – дарит миру то, чего не смогло оставить после себя шаловливое лето, истратившее свои силы на цветы и пылкие забавы…

Отпуск, который я проводил у себя, в родном селе, кончился. До отъезда оставались считанные часы, может оттого, мысли мои, словно голуби, испуганные хулиганским свистом, вырывались из круга повседневных забот и витали высоко-высоко в поднебесье…

Отсюда я уехал в семнадцать, после окончания школы, а сегодня, по прошествии многих лет, передо мной, будто в кино, прокручивались события минувших дней – яркие и неповторимые… Здесь было все впервые: и первые слезы, и первый поцелуй, и первое расставание…

Я шел узкой тропинкой, петляющей вдоль беспокойной речушки, и моё сердце разрывало грудь гулкими ударами воспоминаний, сладкой болью тех минут, ушедших в былое, минут беззаботной искромётной моей юности…

На следующий день, уложив в свою дорожную сумку нехитрые пожитки и расцеловав свою тетушку в обе щеки, мокрые от слез, я вскочил в проходящий автобус. Железнодорожный билет был куплен заранее. До отправления поезда оставалось более часа…

Как прекрасны эти славные минуты! Минуты встреч и минуты расставаний, когда всё происходящее в этом временном промежутке настолько обострено, что любое движение рук, улыбка или случайный взгляд расцениваются как-то по особому…

Моим попутчиком оказался мужчина со следами первой пробивающейся седины, с уверенным взглядом и открытым лицом. Мы познакомились. Крепко пожав мою руку, он представился: – Иван Петрович. Думаю, что на первое время этого достаточно? – и внимательно посмотрел мне в глаза. В них прыгали располагающие к себе весёлые огоньки.

Буквально с первых минут встречи мы почувствовали некую лёгкость, и оттого разговор получался открытым и непринуждённым. Говорили о политике, о предстоящих президентских выборах, о сложностях в развитии отечественного производства, о международном терроризме и о многих других проблемах текущей жизни.

Иван Петрович предложил отведать коньяку. Приглашение было принято. Коньяк оказался натуральным, и наша беседа продолжалась, постепенно переходя в область литературы. Когда же разговор коснулся образа женщины в искусстве, её роли в жизни известных людей, – наши взгляды стали заметно расходиться.

– Давайте вспомним миф о Пигмалионе: он изваял статую современной женщины и упросил богиню любви Афродиту оживить её. Афродита пошла навстречу желаниям Пигмалиона: статуя ожила и стала женой великого скульптора… Что Вы на это скажете, Иван Петрович? – с улыбкой задал я ему очередной вопрос.

– Это лишь миф! Думаю, что если бы это всё происходило в реальном мире, то Пигмалион вскоре пожалел бы о своей просьбе. Одной красоты в этом случае явно не достаточно, – парировал попутчик.

– Вы хотите сказать, что прав был Шекспир, сказавший в своём сонете о любимой: «Ты не найдёшь в ней совершенных линий…»?

– Конечно! Нам кажутся уродливыми, изваянные с дотошной точностью древние римлянки эпохи Модильяни. И в то же время поэт Катулл безумно любил одну из них… Загадка? Видимо так…

– Иван Петрович, согласитесь! Женщина – величайший алхимик! Только она способна из лабиринтов обыденной жизни, лишённых совершенства, вылепить золотую амфору чувств и разжечь в холодном сердце мужчины большую любовь.

Немного помолчав, он ответил:

– Согласен. Недаром до сих пор живут произведение рассказывающие о любви Абеляра и Элоизы, Лени Дидро и Софи Волан, Петрарки и Лауры. Стендаля и Матильды Дембровской. Список можно продолжить…

– Позвольте, уважаемый Иван Петрович! Но сегодня блистательная любовь XVIII и XIX веков вызывает некую иронию… Ведь сегодня – всё не так, – добавил я, перебивая попутчика.

Вагон слегка покачивало. Мерно постукивали колёса. В нашем купе на какое-то время наступило неловкое молчание. Первым эту паузу прервал Иван Петрович, разливая по стаканам коньяк, он предложил:

– Давайте выпьем за большую настоящую любовь. Любовь, живущую вечно!

Мы дружно опрокинули в себя ароматное содержимое стаканов…

За окном замелькали конструкции моста. Состав пересекал неширокую речку. Иван Петрович задумчиво смотрел в окно, и на его лице блуждали тени давних-давних воспоминаний. И я не удержался:

– Иван Петрович! Вас что-то угнетает? Расскажите о себе и Вам станет легче…

Он, оторвавшись от окна, долгим взглядом посмотрел сквозь меня и обронил:

– Ну, что же, все равно не засну. Набирайтесь терпения, мой рассказ будет долгим…

 

…В это же самое время, двадцать пять лет назад, я приехал в город Липецк после окончания института. Город мне понравился. Тихие улицы. Добрые лица. Возможно потому, что в том мире, в котором я пребывал, всё было в чистом, радужном свете – город стал мне близким с первого взгляда. К тому же я пришёлся по душе директору завода и в тот же день получил должность энергетика и отдельную комнату в семейном общежитии. Помолчав, Иван Петрович провёл рукой по лицу, как бы смахивая пелену прошедших лет и добавил:

– Родителей я своих не помню. Рос и воспитывался в детском доме… поэтому отдельная комната стала причалом моих надежд – моей первой крепостью… Как мечтали наши детдомовские мальчишки о родном доме!.. А тут такое событие… Такой праздник!..

– Энергетическое хозяйство завода было запущено до такой степени, что мне приходилось «пахать», как говорится, от зари до зари, но мне нравился этот темп. Я невольно чувствовал, что вверенные мне люди начинают понимать суть вносимых мной перемен и поддерживают мои нововведения. Наверное оттого, во мне росла и крепла убеждённость в правоте выбранного направления. Заводских друзей-товарищей заводить я не торопился и вёл аскетический образ жизни. Через год обо мне начали поговаривать, что я на заводе человек временный. По-иному думали только двое – директор завода и начальник отдела кадров. Они знали: ехать мне некуда… – Иван Петрович вздохнул и, мельком взглянув в окно, продолжил:

– Мудрый Соломон говорил, что «всё в мире –глупость и мудрость; богатство и нищета; веселье и горе – всё суета и пустяки…» Спору нет – это так! Но жизнь, кипящая страстями, не оставляет на своём пути равнодушных. Либо они кидаются в её кипящий поток, либо нещадно отбрасываются в бездну… И тут уже ничего не поделаешь!

…В тот год нежданно-негаданно пришла и моя весна! И произошло это так, словно кто-то извне давным-давно разыграл наши роли. Белокурая, голубоглазая нимфа ворвалась в мой мир весёлым, живым, упругим ветерком, сметая на своём пути сложившиеся устои и привычки… Заставила по-новому взглянуть на ставший родным город и его обитателей, услышать гулкий зов чего-то неизведанного мною…

В первую же минуту знакомства она с ослепительной улыбкой, решительно протянула мне руку: «Светлана» и, услышав в ответ моё имя, весело крикнула: «Ванюша, айда на речку купаться! Ты будешь убегать, а я догонять»!

Вот такой она осталась в моей памяти и поныне… Порывистая и неповторимая…

В вагоне давно отключили свет, и мы разговаривали при дежурном освещении. Когда Иван Петрович делал паузу, чтобы собраться с мыслями, на его лице блуждала благостная улыбка. Было заметно, что ночная исповедь волнует не только меня, но и самого рассказчика. Я внимательно слушал, стараясь не разрушить эту живую трепетную историю…

– Тогда она училась на четвёртом курсе филологического факультета, – продолжил Иван Петрович, – и мечтала уехать после окончания института к себе домой. Она родилась в Воронежской области, и её неугомонная душа, как перелётная птица, рвалась туда – к родным истокам. Я понимал её как никто…

Год от начала нашей первой встречи пролетел как один день. Но каким он был ярким и насыщенным! Мы буквально купались в своей любви, с каждой встречей открывая для себя что-то новое и неожиданное…

По обыкновению, мы встречались у лестницы, ведущей от площади Ленина к Нижнему парку, – излюбленному месту отдыха липчан и гостей города. Аллеи древних парковых тополей даже в самый жаркий летний день хранили приятную прохладу, а удобные скамейки у небольших искусственных водоемов так и манили к себе. Через Нижний парк мы пробирались к обширным городским пляжам… Здесь же находился и любимый наш причал, от которого отходили белоснежные прогулочные катера…

Красоты Нижнего парка органично вплетались в наши отношения, которые укреплялись изо дня в день. Я постепенно привык к тому, что мы вместе и не представлял себе, как могло быть иначе… Утвердившись в этом мнении, я решился сделать ей предложение. Но каково было моё изумление, когда Светлана на мой вопрос, озорно сверкая лучистыми глазами, ответила:

– Молоды мы ещё для этого, Ванечка! – И, чмокнув меня в щеку, потащила в кино. – Идём! Сегодня в «Заре» крутят «Генералов песчаных карьеров». Девчонки из моей группы взяли нам билеты и ждут у входа.

Обескураженный отказом, я не смог найти каких-либо контраргументов…

 

На заводе мой авторитет заметно вырос. Общественные организации активно вмешивались в мою жизнь, пытаясь навязывать различные поручения. Я отнекивался, ссылаясь на производственную занятость, и это было сущей правдой…

А тем временем в Липецк вернулась долгожданная весна: бурная и своенравная. Несмотря на ночные заморозки, днем ярко светило солнце, на улицах бойко торговали мимозами и подснежниками. Повсюду слышался громкий смех, светились добрые лица. Природа быстро приходила в чувство от долгой зимней спячки.

Встречи со Светланой продолжались, но стали намного короче. Она корпела над дипломным проектом, а моя техническая подготовка была слабой опорой в работе над темой её задания…

У меня же заканчивался последний год обязательной заводской отработки. Начальник отдела кадров уже не раз пытался прозондировать мои настроения и планы на будущее. Я уклончиво отвечал, что пока не готов дать окончательный ответ. Здесь я не кривил душой. Всё чаще и чаще в голове кружилась одна и та же мысль: «А как же Светлана?..»

…Защита у неё прошла успешно. После вручения дипломов мы – я, она и её группа, праздновали это событие… Праздновали до утра – весело и привольно…

На следующий день обошли все наши заветные места, не разнимая рук. Объятия, жаркие поцелуи, клятвы и обещания – было всё!…

Провожая Светлану на рейсовый автобус до Воронежа, я с нею условился: обмениваться письмами и телефонными звонками не реже одного раза в неделю, а Новый год встретить здесь, в Липецке, у меня…

Какие письма писали мы друг другу! Какие радужные планы строили мы в ожидании нашей встречи после столь долгой разлуки! Можно позавидовать…

Только тогда, после её отъезда, я в полную силу почувствовал, как не хватает мне Светланкиных рук и губ… Единственным спасением оставалась работа.

К этому времени на технико-экономическом совете завода было принято решение о реконструкции всей заводской системы электроснабжения. Сюда включались емкие работы по замене воздушных линий на кабельные соединения, смена устаревшего оборудования на современные аппараты и многое-многое другое. Мне, как руководителю работ, приходилось мотаться день-деньской от проектного института до ремонтных бригад, допоздна просиживать над новыми проектными решениями, и это в какой-то мере компенсировало мою сердечную боль, щемящую боль разлуки с любимой…

К ноябрьским праздникам задание техсовета было выполнено. Для всех заводских инженеров и электриков это была победа, а учитывая большие объемы и сжатые сроки, она представлялась значимее вдвойне. В качестве поощрения за проделанную работу многие были награждены ценными подарками и денежными премиями. Мне же (подозреваю не без участия начальника отдела кадров) был вручен ордер на изолированную квартиру в заводском ведомственном доме. В течение последних недель до приезда Светланы я занимался благоустройством своей новой «крепости». Немалую помощь в этом мне оказывали соседи по площадке: Валентин Игнатьевич и Мария Васильевна. По «счастливому» стечению обстоятельств, ими оказались начальник отдела кадров и его супруга. Несмотря на разницу в возрасте – мы подружились…

Письма от Светланы шли по старому адресу, так как о получении квартиры она не знала. Я готовил для неё новогодний сюрприз…

 

В день приезда Светланы, 30 декабря, пошёл снег. Такого снегопада я не видел много лет. Городской транспорт работал с большими перебоями. Я нервничал, переживал, однако междугородный рейс из Воронежа опоздал всего на пятнадцать минут.

Она выпорхнула из автобуса такая же как прежде: лёгкая, порывистая, и, не скрывая своей радости, бросилась в мои объятия…

С трудом отыскав свободное такси, мы забрались на заднее сидение и, когда я назвал шофёру свой адрес: «Улица Ушинского», – она удивлённо посмотрела на меня и, обнимая, прошептала на ухо: «Куда ты везёшь меня, ясный сокол?»

– В берлогу, милая, в нашу берлогу…

Остановив такси у кинотеатра «Металлург», мы через несколько минут были на месте.

Праздничный стол был уже накрыт. Последние штрихи доводили хлопотавшие на кухне Мария Васильевна и Валентин Игнатьевич.

Я представил Светлану. После серии «охов» и «ахов» по поводу погоды по довольным лицам моих друзей-наставников я понял: она пришлась им по нраву… Сели за стол, выпили за встречу, за новоселье, поговорили о предстоящем Новом годе…

Уходя, Валентин Игнатьевич вежливо намекнул, что если у нас появится малейшая возможность, то они нас ждут. И ушли тихо и незаметно.

Мы остались одни… По телевизору шла праздничная передача, там пели, смеялись, желали успехов… А мы не могли наглядеться друг на друга. За окнами падал снег. Мохнатые снежинки мягко кружились в каком-то таинственном неземном танце, в котором сплетались единство природы и самой жизни…

Над городом опустила свои спасительные крылья царственная ночь. Ночь неиссякаемой любви! Ночь, в которой рухнула плотина, сдерживающая чувства, и горячая волна, хлынувшая через край, накрыла нас с головой. Мы как бы узнавали себя заново, любили до изнеможения и не могли насытиться, сгорая в неповторимом полете желаний. В короткие минуты передышки мы говорили о чём-то своём. Светлана спрашивала, а я отвечал невпопад, говоря то, что приходило в голову…

И снова падение в пропасть, переходящее в ощущение полёта… И снова взлёт на вершину неземного блаженства…

Заснули мы только на рассвете, не размыкая объятий. Счастливые и неделимые. Заснули, как будто провалились в лёгкий и прозрачный сон…

Третьего дня она уехала. Вслед за ней летела моя душа, а здесь, здесь оставались всё те же тревоги, та же боль разлуки, горькие бессонные ночи… Иван Петрович откинулся на спинку сидения, заложил руки за голову и, неотрывно глядя в ночное окно, надолго замолчал.

– Что же сегодня? Когда Вы виделись со Светланой последний раз? – нарушил я затянувшееся молчание.

– «Не буди того, что отмечталось…» Прав был Сергей Есенин: надо выбросить из памяти то, что «отбылось»… А как выбросить всё это из сердца? – И, помолчав, обреченно добавил: – Никто не знает.

Поскрипывая, состав подходил к станции. За окном замелькали путейские постройки. Поезд, притормаживая, мягко вкатился на станцию.

– Вот я и дома, – грустно (как мне показалось?) обронил попутчик и начал торопливо собирать свои вещи.

– Я провожу Вас, не возражаете?

– Напротив! Милости прошу! У нас с Вами получился хороший вечер встречи с моим прошлым…

– И настоящим! – добавил я, стараясь вернуть его к доброму настроению.

– Да-да! Вы правы. – И, распахнув дверь купе, уверенно шагнул в коридор.

…Охрипшее радио разносило сообщение, что стоянка поезда определена десятью минутами. Вокзальные часы показывали три часа ночи. На перроне было пустынно, лишь осмотрщики вагонов монотонно стучали своими путейскими молотками по буксам; покрикивали станционные рабочие; от вагонов неторопливо разбредались сонные пассажиры.

…Ивана Петровича никто не встречал. Мы постояли, обменялись впечатлениями о вокзале, о городе, о поездке… На прощанье он, улыбнувшись, сказал:

– Прошу извинить меня за то, что не позволил Вам отдохнуть. Мою же исповедь забудьте! Есть тысячи путей строительства житейских отношений. В моём изложении – один из худших. Рад был познакомиться, и, покопавшись во внутренних карманах своего пиджака, протянул мне кусочек картона.

– Вот Вам моя «визитка» на память о нашей встрече. Буду рад видеть и слышать Вас. До свидания!

– Всего Вам доброго! Благодарю за откровенность и за эту встречу…

Мы крепко пожали на прощание друг другу руки, и Иван Петрович размашисто зашагал в сторону стоянки такси…

Вернувшись в вагон, я долго не мог отойти от темы ночного разговора…

История нераскрывшейся любви, которую я услышал, звучала во мне как симфония: то поднимая мелодию на гребень высокой летящей волны, то головокружительно обрушивая ее вниз…

Чем закончилась эта непростая история? Я перебирал варианты, но их было не счесть…

До моей станции оставалось чуть больше трёх часов пути, однако выбросить из памяти эту историю и заснуть мне так и не удалось…

 

Однажды, перебирая черновые записи, я наткнулся на свои дорожные заметки и визитку Ивана Петровича. В памяти ярко высветились те незабываемые минуты и мне захотелось вновь встретиться со своим бывшим попутчиком. Что-то он не досказал в своей исповеди.

Вскоре такой случай мне представился. По своим служебным делам, проездом, мне удалось заскочить на денёк в Липецк. В этом городе я бывал неоднократно, поэтому отыскать указанный в визитке адрес не составляло особого труда. Остановившись у двери с табличкой под номером десять, я позвонил. Дверь открыла светловолосая барышня на вид 16-17 лет.

– Добрый день!

– Здравствуйте, Вам кого? – приветливо справилась девушка.

– Хотелось бы видеть Ивана Петровича.

– Папы нет дома. Он в командировке, но Вы проходите, пожалуйста.

Я нерешительно вошёл в уютную, хорошо меблированную прихожую.

– Проходите, присаживайтесь! Чаю хотите?

И услышав одобрительный ответ, заспешила на кухню. Я огляделся. Со вкусом обставленная гостиная, подчёркивала уровень жизни и состоятельность хозяина.

– Как же Вы так легко пускаете в дом незнакомых? – спросил я у дочери Ивана Петровича.

Открыто улыбнувшись, она ответила:

– Вы, видимо, приезжий? К папе приходят сотни людей. Наши двери всегда открыты!

– Это хорошо. Давайте знакомиться. – Я представился и кратко изложил цель своего визита.

– Меня зовут Ольга. Учусь на первом курсе пединститута. Того же, который окончила моя мама.

– Очень приятно. А где же мама, на работе?

На лице девушки промелькнула тень печали.

– Разве Вы не знаете, что мама умерла? Мы с папой живём много лет одни…

– Извини, Оленька, за мою бестактность. Не знал… Мы с Иваном Петровичем – случайные знакомые…

На какое-то мгновение наступило неловкое молчание. У меня на языке крутились десятки вопросов, но я сдерживал своё любопытство.

– Угощайтесь, а то чай стынет! – Нарушила тишину Ольга.

– Спасибо, Оленька. Не беспокойтесь, – ответил я и, отхлебнув из чашки, не выдержал:

– Оля, ещё раз прошу простить меня за бестактность, но мне хотелось бы узнать обстоятельства, при которых ушла из жизни ваша мама…

– Это произошло двенадцать лет тому назад. Мы жили у бабушки в Воронеже, а папа – здесь, в Липецке. Мне тогда исполнилось пять лет. Мама, возвращаясь со школы, где она преподавала русский язык и литературу, погибла… Рядом с шоссе малыши играли в мяч. Мяч выкатился на проезжую часть, и соседский мальчишка кинулся за ним, не замечая несущегося по дороге грузовика. Мама выхватила мальчишку буквально из-под колёс, а сама… не успела.

Я тогда многого не понимала, всё, что происходило, казалось мне какой-то непонятной, жестокой, затянувшейся игрой… Папа плакал, как ребёнок, а бабушка стала седой в один день… Похоронена мама на центральной аллее городского кладбища… Мы с папой два раза в год, на день рождения мамы и в день её смерти, приезжаем на могилу…

На глазах девушки заблестели слёзы. Но она справилась с собой и продолжила:

– Папа хотел забрать нас с бабушкой к себе, но бабушка упорно не соглашалась. После похорон мамы она вскоре занемогла, а мне подошло время идти в школу. Вот тогда папа настоял на своём, и мы переехали. Бабушка до сих пор скучает по Воронежу. Вчера, уезжая в командировку, папа взял её с собой. Говорит: «Завезу мимоходом, пусть сходит на могилу Светланы, повидает знакомых, душой оттает…»

– Ой! – всплеснула Ольга руками, – заговорила я Вас, чай-то, видать, совсем остыл!

– Нет, нет! – запротестовал я, – искренне благодарен. Спасибо за угощение. Кланяйтесь Ивану Петровичу. Очень жаль, что не застал его. А это передайте ему на память о нашей встрече. И я положил на краешек стола свою, недавно вышедшую в свет книгу…

 

Я шел по улице, никого не замечая. Услышанная мной история продолжала жить во мне…

День близился к закату… Свежий ветерок приятно холодил разогретую июльским солнцем землю. На площадке у кинотеатра ребятишки гоняли футбольный мяч. Мимо пролетали машины, спешили куда-то прохожие. Город жил своей суетной жизнью, растворяя в своём гигантском муравейнике тысячи историй и драм, тысячи человеческих судеб…

Из цикла «Дорогами памяти»

Павел Гулаков. День за днем. Стихотворения, переводы, проза. Харьков: ТАЛ «Слобожанщина», 2003

Добавлено: 16-01-2019

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*