Смерть Демона

(Некролог).

1.

Давно ли Демон, «дух изгнанья»,
Над миром гордо пролетал,
И лишь ценя свои познанья,
Весь мир нещадно презирал?!
И что-ж? Теперь, чрез 30 лет,
Его увидел я — больного,
В чахотке злой, полуживого;
Уж он чрез жалкий этот свет
Не пролетал, а проходил,
Лишенный сил и обаянья,
И все свои воспоминанья
В дневник усердно заносил.

2.

Сто тысяч лет тому назад,
Когда сказалось слово «ад»,
Мир предвкушал его мученья,
И, чтобы светлым чем-нибудь
Согреть свою живую грудь,
Искал предметов поклоненья.
Тогда был людям бесом дан
Для обожанья — истукан.
Но этой злобной шуткой бес
Затормозить не мог прогресс:
Чем больше он о зле старался,
Тем больше мир его чуждался!
Несчастный черт из кожи лез —
И, позабыв черед и меру,
Дал людям Аписа, Венеру
И, наконец, Нерона дал…
Но мир ничуть не унывал —
И для борьбы с ним создавал
Мойсея, Муция, Катона —
Людей возвышенного тона…
И вскоре в зверском Римском стане
Явились даже Христиане!

3.

Чем становилось зло смелее,
Тем ближе, ярче и светлее
Пред человечеством сиял
Добра и счастья идеал!
И, наконец, пришла пора,
Когда на свете появились
Такие люди, что трудились
Всю жизнь для общего добра —
Во имя нравственной идеи.
Но не клеились их затеи
И из намерений благих
Такая мерзость выходила,
Что в изумленье приводила
И, проповедников самих:
Они никак не ожидали,
Чтоб зло закралось в дело их,
Когда добра они желали!..

4.

Сам черт, — и тот был поражен!
И вот пришла ему идея,
Что злом фиктивно лишь владея,
Для зла совсем не нужен он;
Что управляет злом — закон,
Неизменяемый и вечный,
И, как природа, бесконечный.
И даже черт (каков закон?!)
Ему, как люди, подчинен.

5.

Никто в природе не найдет
В чистейшем виде элементов,
Хотя последний из студентов
Их как по пальцам перечтет!
…Для наблюденья, надо их
Хранить от общего смешенья
Посредством их уединенья
От всех предметов остальных,
…Вот опыт кончен — и реторта
Вместила таз любого сорта.
Но стоит только ей разбиться
И газ спешит соединиться
Уж с телом в воздухе другим,
Не однородным, а иным…
И в тайне их соединенья
Основа жизни и движенья!
А в сфере первых, чистых тел
Весь мир давно бы околел.

6.

Добро чистейшее хранить
Способно сердце человека—
Любого племени и веха.
Но, чтоб добро осуществить,
(А не держать лишь в элементе)
И зло с ним также надо слить
В известном жизненном проценте.
Пусть много будет в нас добра,
Пусть все кричат ему «ура!»,
Его избыток мертвым будет
И не прибудет — не убудет, —
Как бы и не было его, —
Для мира ровно ничего!
«Добро все в том, чтобы ровнее
Распределить везде его».
(Так думал черт, — и все мрачнее
Сдвигались брови у него)…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

7.

Но верить Демону опасно!
Не верю я, — не верь и ты,
Мой друг читатель, и напрасно
Своей облюбленной мечты —
О том, что будет все прекрасно
И что настанет в жизни рай —
Не покидай, не покидай!

8.

В дневник свой Демон, записал
И то, что он у нас видал,
Что есть теперь и что прошло
(И что отчасти к делу шло).
Он вспомнил, как мы прокричали,
Что славен всякий честный труд,
Что нас наверное спасут
Свобода прессы, Гласный суд,
(Про остальное забивали).
«Прогресс — под знаменем науки,
Эмансипация девиц
И гласность, гласность без границ —
Вот что развяжет наши руки»,
Кричали мы — и увидали,
Что нам… что нам все это дали.

9.

И что-ж?… В презреньи честный труд,
В судах — комедию ломают,
И, как в театр, туда идут,
И, как в театре, там зевают!
Блестя бесцветностию, пресса, —
Во славу нашего прогресса, —
Вся у издателей в руках,
А либералы — в дураках!
И представляет паша гласность
Для новичков одних опасность!
Средь либеральнейших девиц
Найдется очень много лиц
Достойных славного диплома —
Гражданок древнего Содома!
Что же касается науки,
То в наши дни ее жрецы —
Чтоб не сидеть сложивши руки —
Идут уж к Круппу в кузнецы.
…Одни столичные «писцы»
Теперь значенье возымели
И в переписке наторели…
И ими чванятся дельцы».

10.

Все перемены и реформы
Меняют в жизни — только формы
Добра и зла!.. Но их итог
Меняться в сущности не мог!..

11.

Не всѳ-ль равно, что, — так иль эдак,
Но зло возьмет же напоследок
Все то, что может с мира взять?!
Так нет же! Демон стал страдать!
Он так привык, было, мечтать,
Что лишь его дела одни
Испортить могут наши дни,
И дорожил так словом «честь»,
(Как бес и древний человек)
Что никогда-б не мог — во век,
Оставшись в демонском мундире,
(Столь бесполезном в этом мире)
Ее лишенья перенесть!
Он был гораздо лучше нас
И перед ним мы в этом — пас!

12.

И вот в чахотку Демон впал…
Он как мертвец везде блуждал
И смерть уж чувствовал под кожей.
Когда встречался с ним прохожий,
То думал, затаивши вздох:
«Бедняга очень-очень плох!»

13.

Я с ним недавно повстречался
На Николаевском мосту.
Он мертвецом мне показался,
Хоть смерти явную черту
На лбу своем он скрыть старался
И пренеловко улыбался.
(Хоть бес когда-то уверял,
Что он бессмертен, но он лгал
И мало-ль что не говорится,
Когда хотим любви добиться!)
Пред ним труп девушки лежал.
Ее извлек он из Невы,
Но охладелый труп — увы!
Для жизни вновь не оживал.
Кто знает, кем была она
Жестоко так оскорблена,
Что жить у ней не стало сил!..
…Что шаг ее обдуман был,
А жить — всего было страшнее,
Безмолвно камень говорил,
У ней привязанный на шее.
На нем бедняжка написала,
Что «никого не обвиняла».
Но мысль, застывшая в лице,
Совсем иное говорила
И повесть целую твердила
О бессердечном подлеце!

14.

Ужели бес, все это зная,
Хотел ее заставить жить?!..
Стараясь вздох свой подавить,
Он вдруг промолвил, размышляя:
«Живи она — и, может быть,
«Еще бы счастлива была!..
«Добро рождается от зла, —
«Я это первый отгадал!»
И Демон прочь заковылял.

15.

Через неделю я узнал,
Что бес, — как лишний в этом мире,
Засел безвыходно в трактире
И так уж много с горя пил,
Что даже «тронулся в рассудке»
И ночью где-то возле будки
На веки вечные почил.

16.

В карманах черта отыскали
Обрывки женской черной шали,
Его дневник, портрет Тамары,
Жестянку с надписью «Омары»
И только: больше ничего.
Затем, невзрачный труп его, —
Как это водится, — вскрывали
И протокол в части писали,
Там я дневник его читал
И кое-что переписал.

17.

Как современнейший поэт,
В искусстве чтя закон и моду,
Своих идей, себе в угоду,
Я не дерзнул издать бы в свет:
Чистосердечно признаюсь,
Что, записавшись в лилипуты,
Как все, — и я теперь боюсь
Попасть в просак, попав не в тон
Последней музыке минуты…
Но мы — для черта не закон,
И бес — совсем другое дело.
Вот почему и я так смело
Пишу о том, что думал он.

Отдел первый

И. Ф. Тхоржевский. Собрание стихотворений. СПб.: Типография А. С. Суворина и В. И. Лихачева, 1878

Добавлено: 25-02-2017

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*