Солдатское слово об игре

(Пьеса Р. Моракса «Телль» в исполнении Передвижного театра на фронте).

Самое прекрасное, самое яркое, самое трогательное впечатление из всей нашей поездки на фронте — это спектакли «Телля» для солдат. (Когда мы поставили «Телля» летом в Сестрорецке, то спектакль особого успеха не имел. М. б., мы недостаточно ярко играли, м. б., публика не почувствовала нас, и, м. б., наконец, в этом первом спектакле мы и публика не сумели еще найти общего языка и нити, связующие актера с публикой, не дотянулись еще до нее. Но как бы то ни было, спектакль успеха не имел). «Телль» поставлен у нас и очень просто, и чрезвычайно сложно. Прост он в декоративном отношении: декорации должны изображать горы… Гор никаких нет. Есть станки, различно варьируемые в разных картинах и узкие полосы серого холста, уходящие вверх. Только и всего, Сложно он поставлен по группировкам и в смысле личного ощущения актера на сцене. Все построено на чрезвычайно запутанных барельефах, очень простых для зрительного зала, но очень трудных для нас. Ни одну секунду не может актер забыться в своем личном переживании, ни одну секунду не может уйти только в себя, ибо в эту секунду он нарушит не только внешнюю картину, но и внутреннюю структуру, потому что пьеса построена на жизни массы, сливающейся в одном, и ценность представляет лишь это целое, но не отдельные раздробленные части.

Такую пьесу мы хотели везти солдатам.

Я помню, как друзья наши много говорили летом о том, что в пьесе нет захвата, что — «да, красиво, очень красивые группировки, но нет сильного эмоционального воздействия», что «декорации на только не передают ощущения гор, но мешают и отвлекают, и, наконец, что содержание пьесы может привести к соблазну солдат и чуть ли не к погрому». (И не только друзья наши, но и некоторые из труппы были против того, чтобы показывать «Телля» солдатам: «пьеса будет не совсем понятна им, — говорили они — «слишком импрессионистические декорации не дойдут до них, и содержание пьесы, действительно, может быть ложно понято»). Но большинство из нас ярко чувствовало необходимость постановки этого спектакля для солдат… «именно Телля должны мы везти на фронт!..»

Уже на первых представлениях в Ревеле, когда в анкетных листках на спектакле «Женитьба» стали появляться требования пьес серьезных и «разъясняющих смысл жизни сей», мы окончательно убедились, что опыт «Телля» должен быть произведен. Но все же было чего-то страшно, и первый раз мы поставили «Телля» для наиболее культурной солдатской массы, — для Ревельского совета солдатских депутатов. Результат был поразительный. На первый вопрос: — что получили вы от спектакля? — в первой же анкете мы получили ответ:

«Где же вы были раньше с этой пьесой, когда она так трогательно отдается на сердце. Ужасно трогательная вещь — это взятие Телля в тюрьму и свобода».

И на страх, не будет ли ложно понято содержание пьесы, мы получили ответ:

«Это заставило меня задуматься, как гражданина свободной страны, какие мои обязанности, что я должен сделать, чтобы быть полезным своей родине».

На вопрос, что вы получили от спектакля, был ответ:

— «Скорбь души, злобу к прошлому, радость к будущему, восторг и радость».

——————-

— «Новые силы для борьбы за свободу. Такими пьесами вы вольете новые силы в солдатскую массу, которые за трехлетнюю войну потеряли любовь к родине, веру в революцию. Работайте, дорогие сотрудники, Бог вам помощь».

——————-

— «Наслаждение красотой, в первый раз понял, что такое истинное искусство».

——————-

— «Ваша идея должна быть отмечена на страницах истории. Своими подобными выступлениями вы увеличиваете патриотизм в солдате, который так необходим в переживаемое тяжелое время».

——————-

— «Польза ваша неоценима, как двигатели единения и подъема духа солдат, но пьеса непонятна для многих. Я не знаю, так ли я понял ваш лозунг, судя по последнему акту: — «Все для родины». От всего сердца благодарю и приветствую всех артистов». 

——————-

— «Эта пьеса для меня более всех пондравилась и прошу, прошу вас, милые учители, спешите и в перед дать моим товарищам видеть эту пьесу, она поучительна и полезна для всех отсталых жизни сей».

——————-

— «Где же вы были с сегодняшней пьесой несколько лет тому назад? Зачем же тут говорится о патриотизме и ни слова о интернациолизме. Можно только от души пожелать вам успеха в ваших шагах».

На вопрос, какие места вам больше всего понравились, был такой ответ:

«Слово Андерхальтена: непрочно то, что местью создается». Замечательно, что на все наши сомнения, на все вопросы получили мы ответы в анкетных листках и, сравнивая процентное отношение отрицательных ответов к положительным, мы находим, что «Телль» дал наименьший процент отрицательных. На сомнение, поймут-ли солдаты пьесу, — был дан очень ясный и очень внушительный ответ:

«Все нравится и очень глубоко запало в душу. Я очень растроган этой пьесой, она так хорошо рассказывает жизнь крестьян, что с затаенным дыханием следишь за каждым словом. Мне ни разу не приходилось видеть настоящей игры, поэтому к театрам я не очень имел симпатию, но теперь я совершенно другого мнения. Я теперь полюбил его, мне кажется много есть таких, как я, которые после вашей игры оценят театр, он учит, как жить на свете. Пожелаю вам с успехом продолжать начатое это трудное дело для нас, м. б., найдутся недовольные, не обращайте на это и продолжайте. Из пьес мне больше нравятся драмы, которые раскрывают все наши неправильные поступки».

——————-

— «Во первых, узнал, как тяжело живется, когда кругом неправда, и когда над тобой издеваются. Всегда я хотел бы видеть серьезную и поучительную пьесу. Последнее место в вашей драме на меня особенно повлияло, я даже прослезился. Работайте на пользу нашей дорогой свободы, родины и мы благодарим вас».

——————-

На вопрос, какие пьесы вы хотели бы видеть:

— «Такие, чтобы пьеса заставляла дрожать наши сердца, как и Телль, такие, чтобы мы своими глазами видели, как мы темны, такие, чтобы пьесы будили нашу совесть, рассеивали нашу вражду и недоверие друг к другу. Знайте, товарищи-артисты, вы спасаете нас и вместе страну. Нет слов передать те слова восхищения, удовлетворения, которые посылают вам наши товарищи, ставящие + 1 Перейти к сноске. Ваша работа — это лучшая борьба с развращающим нас кинематографом».

——————-

Сила эмоции в пьесе была ярко подтверждена нам необычайно трогательными до слез анкетами:

— «Я перед пьесой был разбит жизнью, теперь окреп. Места понравились все, так что не мог сдержать слез, плакал, плакал. Я сейчас от этой пьесы окреп и чувствую себя бодрым и здоровым».

——————-

— «Вся очень затрогивательная пьеса, даже сердце радуется и хочется плакать, но не дай Бог, чтобы мы опять кланялись царской шляпе. Всегда поддержим».

——————-

— «От радости или от веселья у всех были слезы на глазах».

——————-

— «За слезами и горем не могу обо всем сообщить, большое спасибо».

——————-

— «Я очень доволен всем и готов с вами на все. Желаю идти на помощь для защиты свободы».

——————-

— «Большое спасибо, товарищи-артисты, что доставили нам такое неиспытанное чувство».

——————-

— «Со всеми режиссерами рад умереть за родину, пожелаю им здравия, благоденствия и во всем много успехов».

——————-

— «Согласен на все».

И декорации не смущали их. Летом один из представителей так называемой «театральной» интеллигенции говорил нам: «хоть бы какую-нибудь гору поставили». Солдатам не нужна была «какая-нибудь гора», фантазия их так ярко работает, что намека довольно, чтобы создать самые прекрасные горы: «Декорация превосходна и доставила мне большое, даже неописуемое удовольствие».

— «Мне часто представлялись в моем неразвитом уме подобные картины, и на самом деле чуть ли не было однажды с собой, но благодаря какому-то счастью остался. Увидя ваши картины я пришел к тем мыслям снова. Теперь я в первый раз удостоился видеть такие картины в натуре. Благодарю, очень хорошо».

Есть смешанные анкеты. Очевидно, взбудоражило человека, писал от души, но все же сидело какое-то сомнение:

— «Где же вы были с сегодняшней пьесой несколько лет тому назад? Зачем же тут говорится только о патриотизме и ни слова о интернациолизме. Можно только от души пожелать вам успеха в ваших шагах».

И лишь одна анкета страшная. Страшная тем, что писал ее очевидно хороший, искренний человек, глубоко затронутый красотой, но такое темное — в самой глубине души его, такое — нелепо-жестокое… И необычайно жуткая смесь большой искренности и теплоты с жестокостью и тьмой:

«О как тронуло меня все то, что я сегодня видел. И душа моя и сердце были наполнены радостью и унынием. Я вначале думал про это, но больше думал о том, что сейчас война, война несчастная для всех нас. Хотел бы я, чтобы вы на следующий раз показали нам, как бы поскорей кончить войну. Каким способом? По-моему так: всех буржуев и капиталистов, которые за войну, тех уничтожить, как мышь, забежавшую в нору, кипятком. А вам, мои друзья, спасибо и спасибо и еще спасибо».

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Наше глубокое убеждение, что искусство неразрывно с религией, также нашло трогательный и прекрасный отклик в солдатских анкетах. На вопрос: «с кем из действующих лиц хотели бы вы поговорить», один написал:

«С теми, которые желают благословения от Бога».

На вопрос: «какие места больше всего понравились», он же ответил:

«Взывающие к Богу».

И в совет для продолжения нашей работы написал:

«Добрый час и Божья помощь».

И еще ярче выявилось это в следующей анкете:

«Первый раз встречаю такое радостное обращение к Богу. Пьесы понравились больше всего, где просят благословения Божьего».

А совет он дал такой:

«Разъяснение солдатам их скромную жизнь, а вам Божья помощь».

А один просто написал:

«Сохрани вас Бог».

Чрезвычайно ценны были для нас слова о деревне: «Нужно не забыть и нашу деревню», пишет один солдат.

«Лучшей наградой за ваши труды будут те огоньки, которые засветятся в деревне от зажженных вами душ», — говорит другой.

В Полоцке, где мы пережили на спектакле Телля нечто совсем незабываемое, когда тысячная толпа солдат была сметена к сцене каким-то одним огромным чувством, когда со сцены мы видели, как по бородатым, суровым лицам текли слезы и мы сами не могли удержаться от слез, был лишь один останавливающий на себе внимание отрицательный анкетный листок:

«Покорнейше прошу, это провокация, голодный люд не будет доволен, не до картин».

Е. Головинская.

На наших спектаклях солдатам раздавались анкетные листки, которые были озаглавлены — «Солдатское слово об игре». (Примечание автора)

В тексте 1 Неграмотные ставили крест в случае положительного ответа и кружок в случае отрицательного.

Мысль. № 1. Пг.: Издательство Товарищество Революционная Мысль. Типография Ю. Я. Римана, стр. 279-284, 1918

Добавлено: 06-09-2020

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*