Сосна и береза

На широкой поляне, покрытой местами зеленою муравой, местами — сыпучим песком, много лет росли друг около друга сосна и береза.

В яркие дни солнце заботливо ласкало их своими горячими лучами: оно равно посылало им обеим свет и тепло. В ненастные, пасмурные дни мелкие и крупные дожди равно кропили их обеих, равно, поили чистою водой.

Сосна и береза росли молча, жили каждая своей жизнью и каждая по-своему.

Сосна алела безлистным стволом под солнцем, уйдя зелеными ветками с тонкой хвоей высоко, любуясь там и дни и ночи небесами, не желая смотреть на землю, не желая знать, что делается внизу, вблизи нее. Береза склонила свои ветви с кудрявыми листьями к земле и грустно поникла долу.

Сосна и береза, казалось, не знали друг друга, и не хотели знать: сосна не хотела опустить своих веток, чтобы взглянуть на березу сверху вниз; береза не хотела поднять своих веток, чтобы взглянуть на сосну снизу вверх….

Былинки, муравьи, пестрые бабочки, малые букашки жили тоже своей жизнью неподалеку от сосны и держались ближе к березе; они, казалось. не огорчались тем, что эти соседки не хотят знать друга друга.

Но беспокойный ветер, вечно чем-нибудь занятый, часто пробегавший наскоро широкой поляной в ближние хлебные поля, в темный лес, видимо, был недоволен тем, что сосна и береза никогда не обмолвятся друг с другом — он решил познакомить их…

И вот как-то раз быстрокрылый ветер поработал много, — он рассеял сотни, тысячи цветочных семян по разным местам, он раздул и поднял с полей дремавший туман, он угнал седой дым, темную копоть ранним утром из сел, городов, деревень в небеса, он собрал караваны облаков, двинул их на поля, жаждавшие дождя, и окропил их живительною влагой, — он устал, переутомился и явился отдохнуть и погостить час-другой у сосны и березы.

Ветер, как всегда, порывистый и скорый, налетел разом, зашумел в хвое сосны, упал в кудрявые ветви березы, — листья залепетали:

—Здравствуй, соседка! — молвила сосна.

— Здравствуй, подруга! — ответила береза.

— Что ты, соседка, опустила печально свои ветви к темной земле и ни разу не взглянешь на ясное Божье небо?! Посмотри, как хорошо там: тихо, тепло, светло, а на земле темно, сыро, шумно!..

— Да, подруга, вижу — небо ясно, но оно далеко, оно не знает нашей печали; земля — наша мать, на ней мы родились, она растить наших детей — наши семена, ее печали — наши печали…

— Какие печали? Надо радоваться, пользоваться всем, чем можешь!…

— Нет, это не то, подруга, не то, — лепетали тихо малые листья печальной березы. — Нельзя не знать того, что делается вблизи нас: вон, я вижу, к нам часто ходят лошади, коровы, овцы, они щиплют траву, — видишь, как голо около нас!..

— Ну, и пусть кушают, если им это нравится, — тебе что за дело до крохотной травы, ведь от нее нам ни тепло ни холодно… Я очень рада, что она не растет около меня!….

— Ошибаешься, подруга, — малая травка и сама живет и нам дает жизнь, она задерживает дождевую влагу; влага проходить к нашим корням и дает им свежие соки — нашу пищу… И нам надо работать для этой малой травы; я работаю, как могу: в каждую осень роняю мои листья на землю, мелкий дождик кропить их и вместе с теплом обращаете в черную землю; эта земля питает молодую травку, значить, в травке — соки моих листьев, и травка не чужая мне… мне грустно, когда она исчезает, мне жаль ее…

Нельзя жить только для себя. Если каждый будет жить только для себя, ему нечем будет жить, он погибнет, и все погибнет кругом него… Опусти свои ветки ниже, смотри, дождик поить землю, земля кормить траву и деревья… Мы отдаем листья земле, которая питает нас….

— Я не вижу земли; мне нет дела до земли. Я берегу мою зелень для себя… Правда, иногда бросаю ненужные мне сухие шишки вниз, на песок, — небесный ветер уносит их куда-то; он знает, что я не люблю сора, сырости, и очищает мою песчаную площадку. Земля должна быть очень довольна тем, что я украшаю ее… Смотри, какая я стройная, я красивее всех деревьев!..

— Оо-охо-ох, подруга, ты красива, слова нет и дай тебе Бог всегда быть красивой и жить много лет; но подумай, хотя минуту, чем была бы ты без корней?! Не ройся они в земле, не пришлось бы тебе красоваться, не пришлось бы жить, любоваться собой, не пришлось бы видеть голубого неба… Все живущее на земле тянется к небу; но небо — только широкий, далекий путь, по которому, словно по волнам, неустанно плавает наша земля.

— Не знаю, соседка, не знаю этого… Для меня нужны свет, простор, ясное небо… Земля — только мое подножие, довольно с нее и того, и пусть она будет моим подножием, и пуста, радуется, что я даю ей мои корни! Я, я… и небеса…. все для меня!..

Заволновался ветер, слушая горделивые речи сосны, заметался из стороны в сторону, не мог слушать их безучастно, он бросился порывисто в ветви, всколыхнул их сильно, — затрещали ветки, и часть их шумно упала на землю; оголилась почти вся вершина сосны.

Склонила низко к упавшим сосновым ветвям свои ветви печальная береза, затрепетала и заплакала горько.

Взволнованный ветер проворчал что-то сердито и умчался далеко.

* * *

Прошли годы, десятки лет. На широкой поляне кругом березы разрослась густо зеленая мурава; здесь дружной семьей толпились молодые белоствольные березки, слушая сказки и были старой бабушки березы, которая, любуясь на внуков, не чувствовала, что состарилась. Веселой весной тут алели, желтели и благоухали яркие цветы; тут по утрам жужжали трудолюбивые пчелы, собирая, неустанно сладкий мед, по вечерним и утренним зорям в ветвях старой березы пел чудные песни соловей. Он пел: «Люби, жалей, трудись, живи не для себя!… Живи, давай жить другим, и будешь счастливь! Люби, жалей!» Люди слушали дивные песни соловья, и их измученным горечами жизни сердцам в эти минуты было легко, тепло, радостно, и светлая надежда обвевала их лучезарным крылом.

Сосна много лет стояла и скрипела гордо под ветром: «Яя… не хочу знать никого»… Так и окончила она свою жизнь одиноко на сыпучем холодном песке, потеряв в последнюю бурю свою последнюю хвою…

Не любуется больше сосна ясным небом оно для нее померкло. Ветки ее иссушило пламенное солнце, ветер рассеял их по разным местами и все ее забыли, — забыли птицы, пчелы, цветы, травы, люди…

Тревожный ветер, пробегая потом этими местами, посеял на песчаной поляне новые семена другой сосны, из ближнего леса, родной сестры погибшей; семена эти согрела, вспоила, вскормила земля, они выросли стройными сосенками на радость себе, молодым березкам и зеленой мураве, но птицы, любящие листья, не вили на них гнезд, не выводили своих птенцов, не пели своих песен.

* * *

Так было, так бывает, — неужели так будет всегда?…

Так все идет на земле из года в год, из века в век. Гордые сосны одиноко умирают, исчезают бесследно… Холодные скалы, поднимающиеся до облаков и уходящие в моря, смывают беспокойные волны и уносят в морские бездны… То же бывает со всеми на земле: с человеком, зверем, полевой былинкой, птицей и малой букашкой… Все живут и все в свое время уходят…

Так было, так бывает, — неужели так будет всегда?….

Жалей, люби все живущее, если хочешь жить дольше, — жить и тогда, когда уйдешь… Не вреди твоему ближнему: вредя ближнему, ты умираешь для любви, для радости жизни. Не затемняй светлых минут твоей жизни и ничьей жизни, —

она коротка, и конец ее придет к каждому в свой час…

Так было, так бывает, — неужели так будет всегда?..

Это старая, очень старая истина, и каждый день и каждый час она повторяется в жизни всей природы, и забыть ее никому нельзя.

Н. А. Соловьев-Несмелов. Нянины сказки. 3-е издание. С рисунками в тексте. М.: Издание Товарищества И. Д. Сытина. Типография Товарищества И. Д. Сытина, 1917

Добавлено: 21-05-2017

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*