Старый Ох

Жил в дремучем лесу дуб кряковистый, в котором жил черт. И звали того черта «Ох». А в соседней деревне жил мужик, и было у него два сына: один разумный, а другой — вовсе дурак.

Вот прослышал отец про то, что Ох мудрый черт был, взял с собой сына-дурака и повел его в лес к Оху, чтобы тот его уму-разуму научил, как на свете похитрее жить. А было у Оха в науке одиннадцать молодцов, которых он премудрости всякой обучал. Одиннадцать есть, — он и двенадцатого к себе взял. А потом и говорит старику:

— Ладно, добрый человек, обучу я твоего сына, а как придешь ты за ним в срок да признаешь его между других молодцов, я тебе его тогда отпущу. А если не признаешь, — не прогневайся, я его у себя оставлю.

Отец даже посмеялся и головой покрутил.

«Вот, думает, черт, а дурак. Как же это я родного своего сына не признаю?..»

Пошел он домой, а Ох собрал огромный костер дров, запалил дрова, да как костер-то разгорелся, — он туда парня и толкнул, пускай-де он там обгорит… Горел-горел парень и скинулся куриным яйцом. Вынул Ох яйцо из огня да как хлопнет его о-земь, — и выскочил из него добрый молодец.

Стал премудрый черт доброго молодца пытать:

— Сказывай, что ты разумеешь, такой-сякой?..

— Да разумею я, что у моего батюшки баня есть.

Ухватил Ох парня во второй раз, набрал сажен шесть дров, свалил в костер и запалил огонь. А как разгорелись дрова он его в костер и запихал. Уж парень горел-горел, а напоследок и скинулся орешком.

Вытащил его Ох из огня, как хлопнет о-земь, — и выскочил из ореха добрый молодец.

Стал опять его черт пытать.

— Ну, — говорит, — что ты теперь разумеешь?

— Да разумею я, — говорит парень, — что пашет батька мой сейчас пашню. И не вижу его, а разумею.

Набрал Ох восемь сажен дров, свалил в костер, запалил дрова и запихал в огонь доброго молодца, — тот и скинулся маковым зернышком. Взял его Ох, грянул о-земь, — выскочил из макового зернышка удалый добрый молодец.

— Ну, — пытает его черт, — сказывай, что ты теперь разумеешь?

— А теперь разумею я все, что на свете белом творится! — говорит добрый молодец.

— Ну, — говорит черт, — довольно с тебя. А не то ты и меня, старого Оха, перемудришь.

Стал срок обученью к концу приходить, и жалко стало Оху молодца от себя отпускать. Вот он взял его да и запер на замок за двенадцатью дверями железными, потому что знал он, скоро отец за сыном придет.

А молодец и сам малый не промах был. Сейчас он мухой обернулся, в замочную скважину пролез и полетел в поле, где отец его землю пахал. Сел он к отцу на ухо и говорит:

— Слушай, батька, как придешь ты меня брать, о ту пору выведет старый Ох тебе двенадцать добрых коней. И будут одиннадцать коней смирно стоять, только двенадцатый конь ржать будет. И ты на того коня укажи и прямо говори: «Вот он, мой сын!..» Это я и буду. А потом покажет тебе старый Ох двенадцать люлек. И все люльки будут тихо висеть, одна только станет качаться да скрипеть: «так-так». И еще покажет тебе старый Ох двенадцать собак, и все собаки будут тихо стоять, одна только станет хвостом пошевеливать. И еще покажет он тебе двенадцать мух. И все мухи будут тихо сидеть, одна только муха забунчит. И то буду я, и ты так прямо и говори: «Это, мол, мой сын!..»

Сказал это и полетел домой. Прилетел, сквозь замочную скважину пробрался и обернулся добрым молодцом, как ни в чем не бывало.

Ну, вот, приходит старик в дремучий лес, к дубу кряковистому, где старый Ох засел.

— Отдай, — говорит, — мне сына!

— Ладно, — отвечает старый Ох, — а только ты прежде опознай его от других молодцов…

Отомкнуть старый Ох все двенадцать дверей, вывел двенадцать добрых коней, а все это были удалые молодцы. И все кони тихо стояли, только один конь вдруг как заржет.

— Вот, — говорит старик, — мой сын.

Покачал головой старый Ох.

— Не сам ты, — говорит, — до этого дошел, надоумил тебя кто-нибудь… Ну, да ладно. Дело еще не кончено.

Повел его Ох дальше, показывает ему двенадцать люлек.

— Выбирай, говорит, — любую. А обознаешься, не прогневайся, — не видать тебе сына, как ушей своих.

Оглядел старик люльки, глядь, — все люльки висят, не ворохнутся. Одна только все покачивается да поскрипывает: «так-так»…

— Вот, — говорит старик, — мой сын…

Обиделся Ох на старика, показывает ему двенадцать собак. И все собаки тихо стоят, только одна хвостом пошевеливает.

— Вот, — говорит старик, — он!..

Народныя руссыя сказки.

Разжал тут Ох руку, выпустил двенадцать мух. И все мухи неслышно летают, только одна муха бунчит.

— Вот, — говорит старик, — это мой сын и есть. Давай его мне!..

Обернул старый Ох двенадцатую муху добрым молодцом и говорит в сердцах:

— Нечисто дело тут… Это ты с отцом своим стакался.

Добрый молодец глазом не моргнул.

— Как же, — говорит, — мог я с отцом стакаться, коли я у тебя за двенадцатью дверями под замком сидел?

— Ладно! — говорит старый Ох. — Вижу я, перехитрил ты и меня!.. Ну, нечего делать, иди с отцом!..

Вот отец и увел с собой своего сына. Пришли они домой, сын и говорит:

— Слушай, батя, — обернусь я золотым конем, и ты сведи меня на базар да продай за тысячу рублей. Да смотри, как будешь меня продавать, уздечку сними, не отдавай! А то беда будет!..

Только слово молвил, обернулся золотым конем, — отец его и повел на базар. А на базаре и сам старый Ох похаживает. Только глянул на золотого коня, сразу опознал доброго молодца и сторговал коня за тысячу рублей. Обрадовался старик и про уздечку забыл. А старый Ох привел золотого коня к железной горе да и приковал его в пещере под потолок, на железные цепи; висит конь, а до земли копытом не достанет. Сам замкнул пещеру на замок, домой пришел и старшому из одиннадцати молодцов ключ отдал да наказал ему на-строго, чтобы он замка не отмыкал, коня с цепей не спускал.

А старшому жаль стало удалого доброго молодца, он дверь и отомкнул, коня с цепей снял, и только конь копытом до земли достал, взбрыкнул он, обернулся мухой, забунчал и полетел из пещеры к своему отцу домой.

Мало времени спустя, говорит удалой молодец отцу:

— Вот что, батя, обернусь я золотой пташкой, в позолоченной клетке. Ты снеси меня на базар и продай за пятьсот рублей. Да смотри, клетку не отдавай, а то мне беда будет.

Понес отец золотую пташку в золоченой клетке на базар, а навстречу ему опять старый Ох идет. Сразу догадался Ох, что такая за птица в клетке сидит. Не торгуясь, дал старику пятьсот рублей, а старик на радостях и про клетку забыл, отдал и ее вместе старому Оху. А тот принес золотую птичку домой, посадил ее в железную клетку и замок на клетку повесил. И три дня пела пташка да так умильно, да так жалостно, что одиннадцать добрых молодцов сжалились над ней, отомкнули клетку и вынесли на двор. А добрый молодец оземь ногой топнул, обернулся мухой и полетел к отцу. Старый Ох и видел его, и погнался за ним, да догнать его никак не мог.

Вот, немного погодя, добрый молодец скинулся — чудом неким, — ни кот, ни пес, а словно бы железные рукавицы. И говорит отцу:

— Ступай на базар, продай меня за триста целковых!..

Вынес отец рукавицы на базар, никто не покупает, всякий только дивится на них да прочь сторонится.

Идет Ох по базару, увидал рукавицы…

— А, — говорит, — их-то мне и надо.

Сейчас деньги отдал, рукавицы на         дел и пошел домой.

«Ну, — думает, — теперь не перехитришь меня!..» А домой пришел и на печку их положил. А рукавицы о пол грянулись и обернулись добрым молодцом. Старый Ох — к нему, а он перекрестился, да и говорит:

— Полно мне нечистым делом заниматься, я и так проживу.

Старый Ох и так, было, и сяк, да креста ему не осилить. Так добрый молодец и ушел к отцу, и стали они жить да поживать, добра наживать!..

Русские народные сказки. Том 1. М.: Типография Товарищества И. Д. Сытина, 1912

Добавлено: 11-01-2017

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*