Стог сена

I.

Неизвестно как и почему, но только прошлой зимой дворняжке-замухрышке Лупетке достался по наследству огромный стог сена на Авдохином лугу.

Само собой, что жареная телячья нога была бы во сто раз приятнее Лупетке, нежели стог сена. Но делать было нечего, и приходилось довольствоваться тем, что есть.

Первыми поздравили Лупетку деревенские собаки, — и поздравили ее с язвительными насмешками.

— Ай, ай, ай! — пролаяла Культяпка. — Поздравляю с неожиданной радостью. Воображаю, как мягко будешь ты теперь спать!..

— Ты можешь отныне стать извозчиком. — издевался Барбос.

— Вам, сударыня, можно теперь и быка за рога взять!.. — лаяли всякие подворотные собачонки, скаля зубы…

Так как в этом было очень много правды, и все это было очень обидно, — то Лупетка просто выходила из себя от злости, скалила зубы и огрызалась на все стороны.

— Все лучше, чем ничего!.. — лаяла она. — Вот пойдут дожди, стужа, холода настанут, — зароюсь я в стог поглубже, — и тепло, и уютно будет, — благодать сущая!…

И Лупетка, ощетинив шерсть, выпучив глаза и скаля зубы, бегала и металась вокруг стога сена, охраняя его, и заливалась хриплым лаем…

II.

Первые дни Лупетка была очень довольна и чувствовала себя несколько возвышенно. Кроме того, ей пришлось несколько раз проявить свою власть, — а это так дорого и интересно, что даже люди готовы всегда рисковать всем ради этого, — a тем более это должно быть приятно собаке!..

Пожилой, почтенный бык, Гришка, проходя мимо стога, сунул, было, свою ослизлую морду в сено, как, откуда ни возмись, налетала на него Лупетка и вцепилась ему в заднюю ногу…

— Это что значит?.. Про тебя я добро скопила, мокроносый?.. Чей стог-то?.. А?..

— Известно, трава — достояние общественное! — мрачно промычал бык Гришка..

— Общественное!.. — передразнила его Лупетка. — Скажи на милость, нет, брат, этот стог, собственный, слышишь ты?.. Бык вытаращил глаза на Лупетку.

— Тво-ой?.. Да разве это собачья еда?.. Много ты в сене смыслишь, скажи, пожалуйста.

— Ладно, ладно!.. — лаяла Лупетка. — Ты свое дело знай, — проходи мимо! Нечего!..

Такая же точно история повторилась с табуном лошадей и со стадом овец, — и все эти истории оканчивались одним и тем же, что Лупетка доказывала всем и каждому, что она — обладательница стога сена, и только она одна…

III.

Нельзя сказать, чтобы положение Лупетки улучшилось. Нет, не улучшилось, а, скорее, ухудшилось, потому что теперь у нее явилась новая забота — во что бы то ни стало охранить свой собственный стог…

Днем отлучиться от стога было положительно невозможно, и Лупетка добросовестно голодала в течение целого дня, вплоть до ночи. Только тогда она отправлялась на добычу.

À известно, кто выходит на добычу ночью, — тот должен ожидать себе всегда целую кучу неприятностей…

«Все-таки у меня целый стог… А стогом может пропитаться всю зиму целое стадо. А ежели я не захочу, — то все стадо с голоду погибнет… И пускай!.. Вот ты и уважай, и почитай меня!»..

Лето было неурожайное, и зимой пошла жестокая бескормица. Само собой, ежедневно к собаке являлись просители от целого стада — с просьбой одолжить сенца на разживу…

— Нечего, нечего!.. — лаяла Лупетка. — Нет у меня про вас сена!.. И не понимаю, зачем оно вам?.. Ни вкуса, ни сытости… Нет, я не могу и не могу дать ни единого клочка… Пускай стог нетронутый стоит, — он хлеба не просит…

— Мы вам заплатим, сударыня, — говорили овцы, коровы, лошади, — ну, что вам угодно от нас?…

Лупетка прищуривалась и говорила:

— Пусть Гришка-бык зажарит свою ногу, — я ему, пожалуй, дам клок сена…

Гришка-бык напрасно из кожи вон лез, доказывая, что это невозможно, что он умрет от этого…

— Ну, очень жаль, — холодно отвечала Лупетка, — а иначе я не согласна!..

IV.

День ото дня вся эта милая компания становилась все более отчаянной и дерзкой…

Лупетке приходилось бегать вокруг стога весь день, с утра и до вечера, и цапать всех, чуть не драться со всеми. Только к ночи она успокаивалась и отправлялась на розыск добычи…

Но — о, ужас! — как-то раз, вернувшись из своего ночного странствия, она вдруг заметила, что целый бок ее стога был выеден кем-то!..

Чтобы вполне точно изобразить горе Лупетки, надо сесть и начать выть и скулить день и ночь, чего я не умею. Проще сказать, — огорчение ее было свыше меры…

— Ограбили!.. Разорили!.. — завывала Лупетка. — Где она, правда-то, нынче?!…

С этих пор она решила не отлучаться от стога ни на шаг, и первые сутки твердо высидела на своем посту.

На вторые сутки голод мучил ее так, что она даже взвыла с горя… Но все-таки какая-то непреодолимая сила не позволяла ей отойти даже на один шаг от стога.

На третий день она так ослабела от голода, что с трудом могла подняться на ноги. Но она еще чувствовала в себе несокрушимую силу воли — не поддаваться слабости и не покидать своего поста…

И так шло это изо дня в день, с неделю, пока, наконец, какая-то щипанная ворона не прилетела на скотный двор и не каркнула, севши на гребень крыши:

— Эй, вы, слушайте, послушайте, господа рогачи и рогачихи!.. Чего вы носы повесили?.. Видно, знать не знаете, ведать не ведаете, что Лупетка с голоду ноги протянула?..

Тут поднялась такая суматоха, такое ликование, такое мычание, блеяние, хрюканье и ржанье, — что Лупетка охотно отдала бы теперь четыре стога только за то, чтобы этого не было…

Сказки Кота-Баюна. С рисунками А. Комарова, К. Спасского, А. Кучеренко, И. Полушкина и др. М.: Типография Торгового дома Печатник, 1917

Добавлено: 17-01-2017

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*