Страхи…

СТРАХИ… СТРАХИ… СТРАХИ…
Мы все чего-то боимся… Кто-то боится быть брошенным или обманутым, кто-то боится предательства или одиночества, измены, безденежья или душевных болезней… Этот список можно продолжать до бесконечности, но обязательно найдется НЕКТО, который не боится никого и ничего! НО… до поры, до времени! Страхи есть у каждого и мы тщательно их скрываем или маскируем не столько от общества, сколько от себя любимых. И я не исключение, я как тот пескарь боюсь собственной тени… Я конечно же преувеличиваю, пытаясь шутить и только близкие и родные мне люди знают чего же по-настоящему стоит мне моя улыбка для окружающих.

Больше всего на свете меня пугали детские похороны. Я не понимала… Почему? Зачем?  За что? И как назло подобная информация была на слуху или попадалась на глаза. Самое большое потрясение я испытала, когда мне было 12 или 13 лет. Этот паралитический ужас я не забуду НИКОГДА. В соседнем доме от рака крови умерла девочка, мы вместе играли во дворе и ходили в школу, она была младше меня на несколько лет. И вот ее не стало, я никак не могла осознать, что ЭТО произошло. Я испуганно выглядывала из-за угла дома и не верила, что домой понесли только ее сапожки… Потом я долго не могла понять, – Почему до сих пор жива ее мама? Девочки нет, а мама жива… Как такое можно пережить? Сейчас я понимаю, как сильно я ошибалась, потому что, когда ты чего-то по-настоящему боишься… именно ЭТО с тобой и происходит. Вот и со мной ЭТО произошло… МАТЕРИНСКОЕ ГОРЕ…

Беда или горе всегда приходят без приглашения, а кому из нас нужны такие гости? Правильно! НИКОМУ!!!

Моя история началась 13 декабря 2001 года. Я не буду объяснять, почему я запомнила эту дату ВЫ и сами все поймете.

Настроение почти предновогоднее.  В первых числах января моей единственной дочке Любочке исполнится десять лет, и я подумываю о рождении второго ребенка. А почему бы и нет? Мне есть, кому рожать, мы оба молодые и перспективные. У нас за плечами аспирантура и защиты по предварительным расчетам должны будут состояться осенью, а пока только бумажная волокита с оформлением документов. Вот с такими радужными мыслями, пританцовывая и напевая, я суетилась по дому. Я давно уже превратила рутинную и однообразную домашнюю работу  в концерт собственного исполнения, совмещая приятное с полезным.

– Уважаемые слушатели, сегодня 13 декабря – День Андрея Первозванного, – раздался голос из приемника. Я приостановилась и подумала, – Надо же, как прикольно?! Такое совпадение! Я тут планирую рождение второго ребенка, а это будет непременно МАЛЬЧИК и тут тебе сразу  имя.

– Андрей, АНДРЕЙ, А-Н-Д-Р-Е-Й… Я от нежного напева перешла на громкий речитатив.  Я собой была очень довольна. Я решительно собралась рожать! Сказано – сделано, слава Богу у меня не было проблем со здоровьем и беременность протекала, как по книге «Акушерство и гинекология.»

Так сказать образцово-показательная беременность. Единственное, что меня расстраивало – мои сны… Я боюсь своих снов… это похоже на паранойю, но это так!   Я иногда даже не рада тому, что вижу во сне и вот опять… Воздушные шарики, улетающие в небо; деревья, выкорчеванные с корнем; глаза, наблюдающие за мамочками с колясками, но я…? Где я?! Я понимаю, что это мои глаза, но где моя коляска?! И так почти каждую ночь хоть спать не ложись, все это я списывала на предзащитное волнение. Уже определились с днем защиты – 30 октября. Небывалый случай, когда муж и жена защищаются в один день. Мы коллеги, специализированный совет один, но специальности разные. И это через месяц после родов. А мне что? Я активная батарейка «Дюрассел» и мне не привыкать, а ребенок мне не помеха, наоборот! Моя гордость, мечта, медаль… Этим я и успокаивалась. Беременность меня не напрягала, я порхала счастливая и беспечная. Наступил сентябрь, я заглядывала в календарь и спрашивала, – Сыночек, когда ты родишься? И перебирала даты, которые мне нравились. И тут я остановилась на цифре «13»… Вот блин! 13 сентября… пятница … ПЯТНИЦА 13… Меня передернуло от макушки до пяток, и по телу пробежал неприятный озноб. Я со злостью порвала календарь и выбросила, не желая вспоминать об ужасных  ощущениях… НАИВНАЯ… Это всего лишь календарь – я его выбросила, а сам день 13 сентября куда девать?! Правильно! Никуда!

Что-то зловеще-тревожное разбудило меня в ночь с 12 на 13, и я поняла, что это острая боль, пронизывающая мой живот! Что же так плохо?  В полудреме я успела вспомнить, что мне приснилась грязная, бурлящая река и я в этой тухлой, вонючей воде, барахтаясь, пытаюсь выбраться на берег. А бамбуковые палки? Откуда они? Они дерут все мое тело, как больно. Окончательно проснувшись я разбудила мужа с просьбой вызвать скорую.  – 37 недель, – отвечал на вопросы муж, –  адрес, возраст… Когда же скорая? А вот и она… Все стандартно и банально. Едем в дежурный роддом, мой районный, в котором родилась моя старшая дочка, накануне закрылся на ремонт. – Это уже слишком… – чертыхнулась я.  Врач на меня участливо  посмотрел и попросил не нервничать.
Все прошло прекрасно, я зря переживала.  Мне показали сына и я подумала: «Он божественен, я даже не могу до него дотронуться такое ощущение, что кто-то держит мою руку». Меня отвезли в палату и я счастливая уснула. Проснулась от увиденного во сне  – из серии «Продолжение следует…» Из реки я выбралась живая и невредимая, но не знала радоваться мне при этом или нет? Я на одном берегу реки грязная и мокрая, а мой сыночек на другом… Сидит в желто-голубом костюмчике на солнечной полянке жизнерадостный и счастливый и машет мне ручонкой. Как такое возможно? Почему порознь? Я немедленно иду к нему и заберу его! Да уж… переберусь, а как? Это не река, а адское жерло какое-то… Что же делать? Я никогда не боялась препятствий и гоняла наравне с пацанами, а тут? Размышляя над возможностью преодоления препятствия, я более четко осознавала, что это ФИГ ВАМ!!! Не только я, НИКТО не сможет перейти этот водораздел… Я пришла в ужас, поняв всю безысходность ситуации…

«Мамочки, кормление… уа, уа, уа…»,- какие сладкие  звуки. Я уверенно уселась на кровати в ожидании самого желанного и таинственного момента. Мое ожидание изрядно затянулось… Малышей подавали счастливым мамочкам, а ко мне никто не подходил. Вот всех и раздали, а где же мой?  Я себя успокоила, – Ничего страшного, рановато еще  я только родила, и малыша обязательно принесут на следующее кормление. Я же опытная мамочка, а не первородка. Мне и дочку не сразу принесли, чего волноваться? Не успев себя успокоить, я понимаю… СТОП!!! Это я уже где-то видела… Глаза… Мои глаза… СОН, мой СОН наяву – КОШМАР… Сейчас зайдет врач… и одновременно с моими воспоминаниями заходит врач. Она еще не открыла рот, а я уже знаю, что она скажет! Я что… работаю суфлером? Читаю мысли или как? Я это уже видела. Я что застряла во времени или сошла с ума? Я вскрикнула… нет я не сплю. Вот дура, теперь синяк будет и зачем я себя так сильно ущипнула?

– Как Вы себя чувствуете? –  спросила она меня.

– Нормально, а что? – съязвила я ей, – И где мой сын?

– Близкие или родственники, когда к Вам придут?

И тут я вспомнила слова одной из санитарок: «Ты, Татьяне-то денег дай, чтобы получше за мальцом приглядывала. Да не скупись у тебя сын-красавец весь в папу». Как я устала от этих теток! «Муж-красавец, вот ведьмы, прости Господи, он в роддом передачу беременной жене принес, а они все туда же… Нет я не спорю, что муж-красавец не за урода же мне было замуж выходить… Я и сама не  из мышек даже, когда беременная. Ой, что-то я в сторону уехала. О чем это я? Боже, деньги!» И я потянулась за кошельком, заглянула и отсчитав, на мой взгляд приличную сумму, думала, как же передать их Татьяне? В палате десять человек и лишние разговоры мне ни к чему. Девочки переглянулись и я поняла, что не я первая и уж точно, что не последняя. К моему огромному удивлению Татьяна сжала решительно мою руку и укорительно покачала головой. Я посмотрела в ее, уставшие после ночной смены, глаза и поняла, что ей не до шуток. «Мы должны выйти?» – спросила я. – ДА! И я пошла, заранее зная, что это дорога в никуда, я даже халат на ходу застегивала, как во сне.

– У малыша проблемы, – начала Татьяна, – Мы его в реанимацию принесли уже мертвым…

– Вы его подключили к аппарату и он теперь за него дышит! Вы об этом мне хотели сказать?

Татьяна удивленно на меня посмотрела: «Оксана, с Вами из персонала уже кто-то беседовал? Кто?»

– Нет, не беседовал, а что? – поинтересовалась я и удивилась собственной глупости.

Оксана, позвоните, пожалуйста, Вашим родственникам, мужу и попросите, чтобы они к Вам приехали.

– Заладили, позвоните, позвоните, – вспылила я. – И что я им скажу? Что? Что мой ребенок в реанимации? А почему он там…?! – я не сводила с доктора глаз.

– Оксана, поймите ребенок родился «незрелым» 37 недель, ему бы еще немножко и …

– И … Что и…? И семимесячные рождаются и шестимесячные и ничего … нормально! Живут, растут, женятся…  Что не так?! – я уже еле сдерживалась. Это было похоже на пытку, когда из тебя вытягивают душу, а ты ничего не понимаешь и не знаешь, когда все это закончится.

– Мы пригласили врача-кардиолога и пока он не осмотрит малыша, я ничего не смогу Вам сказать, кроме того, что ему очень плохо.

– Пипец… приехали! Вот и сон в руку…

Не знаю почему, но я стойко переношу удары судьбы, думая в первую очередь не о себе, а о близких. Такое ощущение, что не мне, а им сейчас хуже всего. Я уже в курсе, а они счастливые жизни радуются. И что я скажу мужу, который с утра бегает по магазинам и покупает подарки. Что у сына проблемы со здоровьем, но я еще не знаю какие… В раздумьях я поплелась в палату. Как невыносимо тяжело видеть счастливые лица мамочек, благополучных мамочек. Но что за дела? И тут я отличилась, все не как у людей… Я попыталась поудобнее улечься  на кровати, уже вторая половина дня, а я ещё с ночи не спала, не пила и не ела. Я смертельно устала. Но шёпот в палате и косые взгляды в мою сторону окончательно лишили меня сна и я выскочила из палаты, как ошпаренная. В коридоре я натолкнулась на  Татьяну, она была в тональности халата…

– Что случилось? Вам плохо? – перепугано спросила я. Моё сердце сжалось, уже умер?! – ненавижу нерешительных людей. Какая пауза? Чего томить? У нас, что все Станиславские?

– Вы сможете подняться со мной в реанимацию, – наконец-то спросила она.

– Да, смогу и я очень пожалела, что сейчас я одна и рядом нет мужа. Я так привыкла, что он всегда со мной, и чувствуя себя сиротой я безысходно поплелась, а иначе и не скажешь, следом за Татьяной. Мой путь по этажам был покруче перехода Суворова через Альпы. Обессилевшая в родах и ослабленная отсутствием сна и отдыха, я как огромная чугунная чушка, с трудом передвигаясь, приближалась к концу своей счастливой и беззаботной жизни…

Такое количество людей в белых халатах я видела только в документальных фильмах про больницы. Врачи вели очень напряженную дискуссию и внимательно вглядывались в монитор аппарата УЗИ. Я готова была провалиться сквозь землю, когда они одновременно повернулись в мою сторону и замолчали. Мне казалось, что из всех присутствующих в комнате дышу только я, потому что ничего кроме своего сбившегося дыхания я не слышала. Моментально мне стало холодно потом жарко, время остановилось и картинка застыла. Я поняла, насколько серьёзно со мной говорила Татьяна. Но также как и все я знала, что надежда умирает последней. И вот… моя надежда умерла вместе со мной. Меня пошатнуло словно пол, на котором я стояла и не пол вовсе, а скатерть… и её лихо выдернули из под моих ног, и потеряв равновесие я стала падать или плыть я так и не поняла до конца, что произошло со мной. Меня кто-то подхватил сзади… Крепкие руки до боли знакомая уверенность в движениях и невозможность желания… «Всё хорошо, милая, я тут!» Я разразилась в рыдании, я не верила… «Муж! Мой муж! Откуда? Я же ничего не говорила, не звонила… Как? Как такое возможно?» Его потрясающая способность появляться из ниоткуда в самые критические моменты и раньше меня поражала, а сейчас… я все ещё не верила в то, что он рядом. Я рыдала в голос, слова путались и не только слова, но и буквы в словах. У меня так и не получилось ничего рассказать… «Я всё знаю…» – с трудом выдавил он из себя и его глаза наполнились слезами. Врачи нам не мешали, они терпеливо ждали, когда мы сможем их выслушать. «Как ты узнал? Кто тебе сказал? » – не унималась я. Супруг обнял меня –  «Любочка мне сказала…» Как Любочка? А она откуда знает? Ей кто сказал и зачем ребенку об этом знать? Он гладил мои волосы и продолжал: «Она мне об этом ещё утром сказала, как только проснулась. Ей сон приснился, что Андрюше плохо».

Как сон и ей тоже такие сны снятся, что же это такое? «Любочка сказала, что увидела во сне братика и что у него на лице маска и лежит он под колпаком каким-то…» Я вспомнила, где я нахожусь и решительно направилась в сторону врачей. Они расступились и я поняла, что видела во сне наша дочь. Прошло почти семь лет с тех пор, но мне до сих пор тяжело подобрать слова, чтобы передать свои ощущения. Могу сказать, что это состояние ада на земле… Только тогда я поняла насколько беспомощна перед жизненными обстоятельствами.  Я уже не ориентировалась во времени и единственное о чем я тогда думала: «Хоть бы не свихнуться!» Это не сон и не шуточки и надо пройти этот путь до конца. Сколько не оттягивай, но всё равно уже вряд ли что изменится. Я сжала руку мужа и приготовилась к тому, чтобы выслушать приговор врачей. Все что происходило после, словно кадры из плохого кино… действующие лица – хорошие и злодеи, и конец, как в мексиканском сериале – добро никогда не побеждает зло. Говорил только врач-кардиолог, которого по иронии судьбы звали Андреем.

– У мальчика порок сердца, не совместимый с жизнью, очень редкий порок, один случай на миллион… нет на два миллиона. Диагноз: транспозиция сосудов аорты и легочной артерии, кровь не смешивается с кислородом и ребенок не может дышать. Сколько он проживёт мы не знаем. Это вообще чудо, что Вы выносили беременность до такого срока. Даже, если бы Вы жили на диком западе и имели миллионный, то Вам всё равно никто не смог бы помочь. Не вините себя это не наследственность, и никто не знает, почему возникают такие патологии…

Он продолжал говорить, но я уже его не слушала. Мне и так всё стало ясно. Со мной произошло то, чего я боялась больше всего на свете. Произошло ЭТО… Произошло и что…? И ничего… Врачи, как сидели на стульях, так и сидят, а им то что…? Они выполняют свою работу и дома у каждого свои проблемы, что им до меня и до моего горя…?! Муж сидит и я сижу, и что дальше? Долго так будем сидеть? И конец света не настал, солнце не погасло, и воздух не перекрыли. Вот и твой ответ – глупая и испуганная Оксана, а ты что думала, что это конец света?! Нет не конец…!!! Сиди Ксюха, и «втыкай», как жить дальше? Хочешь кричи, ори, рви на себе волосы, бейся в истерике… и что? Диагноз от этого, что ли изменится? Нет, не изменится! Что-то ещё сможешь изменить? Нет! Не сможешь! Я долго сама себе задавала вопросы и сама же на них отвечала. Вот и получается, что если ты не знаешь ответа на вопрос, то жизнь сама за тебя ответит… Только будете ли Вы готовы к таким ответам? Я оказалась не готова. Но теперь я знаю, – Почему жила мама девочки из моего детского страха, потому что я сама живу после смерти сына… Только, как мы с мужем переживали похороны и процедуру оформления соответствующих документов я писать не буду это не для слабонервных, и об этом даже не все близкие знают. Основная моя задача на тот момент была не травмировать свою дочь, она будущая мама и подобные стрессы ей ни к чему. Она сейчас студентка второго курса и иногда бывает на могиле братика, но она не видела истерик и депрессий своих родителей. Как нам это удалось? Это наш секрет… Подобные трагедии это лишь трагедия отдельно взятой семьи, и как семья с этим справится, зависит только от самой семьи и ни от кого больше. Вы можете сказать, что я не права! Спорить не буду, но у меня не было сил сопереживать по данному поводу своим же многочисленным родственникам. Цинизм людей вещь необъяснимая, когда тебе говорят врачи: «Ты чего ревёшь? Молодая, здоровая у тебя есть матка, ты ещё родишь… » – в этом случае тяжело, но понять можно. Но когда в день похорон мать двоих детей и близкая родственница мужа также спрашивает: «Ты чего ревёшь?! Не реви!» Что ей можно сказать? Что слёзы льются помимо моего желания, и я не думаю, что она меня поймет. Когда знакомые и незнакомые мне люди узнавали о том, что случилось, то я видела их перепуганные лица и застывший в глазах ужас. Я понимаю, что ЭТО страшно, потому что я ЭТО пережила.

30 октября муж благополучно защитился к огромному удивлению многих. Я на защиту не вышла, это было уже выше моих сил и возможностей. Не нужна мне защита такой ценой. Я защитилась несколькими годами позже после того, как родила нашу младшую дочь Светочку. Меня так воспитали родители не оставлять незаконченными дела и всегда добиваться поставленной цели. И это не амбиции, как принято считать. Моя жизнь полна парадоксов и сейчас я понимаю, что я устала от этих жизненных «приколов». Когда я узнала дату своей защиты, то поняла, что это плата за мою слабохарактерность, надо было защищаться вместе с мужем и не жалеть себя любимую. Думаю, что Вы уже догадались. Правильно – 13 сентября – день защиты моей кандидатской диссертации. Вероятность попадания на 13 сентября была нулевая, совет всю жизнь работал с середины октября, но меня решили заслушать в сентябре  и именно 13! А потом ещё и подшучивали, что я смелая, если не побоялась защищаться 13 числа, а что я им могла сказать, что самое страшное со мной уже произошло и что бояться мне уже нечего… Как я это пережила? А кто Вам признается, но я бы предпочла сына живого и здорового, а не ученую степень.

И ещё я больше, чем уверена, что никто из Вас не догадался, что 13 декабря – 13 сентября… девять месяцев полноценная беременность, сорок недель и это ещё один парадокс моей жизни…

Спасибо, что Вы меня выслушали.

С любовью, Ваша Оксана.

02.09.2009

Добавлено: 16-12-2016

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*