Странник (Из странствий далеких и долгих…)

      (На мотив из Гейне).

I.

Из странствий далеких и долгих
Во сне я вернулся домой,
И только что на берег вышел —
Был вестью сражен роковой:
Моя дорогая подруга
Давно уж, давно за другим…

Всю ночь на утесе прибрежном
Сидел я, тоскою томим.
Вверху было тихо и грустно:
Как будто над гробом большим,
Мерцая, там двигались свечи,
Клубился таинственный дым…
Внизу же бурливые волны,
Смирясь, начинали шептать:
«Ах, бедный, обманутый странник,
Покинем отчизну опять!»
И было себя мне так жалко,
Так слаб и несчастен я был…
И громко кричал я и плакал,
А ветер мой стон разносил!
Заря уж взошла золотая,
Окрасилась кровью волна,
Когда утомленную душу
Опять обняла тишина.
Ревнивое, темное чувство
Куда-то ушло со стыдом,
Наполнилась грудь умиленьем,
И светом зажглась, и теплом.
Змея оторвалась от сердца,
Любить захотелось, прощать,
Увидеть ее, преклониться,
«Прости» ей без гнева сказать!

II.

Вхожу нерешительно в залу —
Со вкусом она убрана.
Услышишь, как сердце трепещет,
Такая везде тишина!
За праздно раскрытою книгой
(Я вижу лишь мельком — роман)
Сидит элегантная дама,
Небрежно склонясь на диван.
Глаза наши встретились; жаркой,
Предательской крови волна
Лицо залила мне… Ужели?!

— Но нет: не она, не она! —
Холодная светская маска,
Усталый, безжизненный взор…
У милой же был он, я помню,
Глубок, точно пропасти гор!
Раскланявшись чинно и с сердцем
Безумным успев совладать,
Вопрос задаю я учтивый:
Могу ли NN увидать?
«Увидеть NN?!» — Да… хоть впрочем,
Так прежде звалась она… — «А!
В счастливые старые годы?..
Я замужем нынче… Тогда…
И горя, и радостей много,
Monsieur, вы напомнили мне!
Простите, с кем честь я имею?..»

Какое-то имя, вполне
Случайно пришедшее в мысли,
Поспешно назвал я; сказал,
Что долго блуждал по чужбине,
Что там, между прочим, встречал
Лицо, о котором, быть может,
Еще не забыли друзья…
(А сам про себя размышляю:
Ужели же память моя
Так зло надо мною смеется?
Она… Нет, совсем не она!)
Она поднимается с места,
Взволнована, страшно бледна.
— «Как! вы его знали? Скажите…
И близко?.. Но где же он сам?»
— Сударыня! тихо в ответ я:
Увы, он давно уже там
(И руку приподнял я к небу)… —
Молчание, вздох — и потом
Беззвучные, кроткие слезы…
— «Себя не виню я ни в чем,
Monsieur… Я ждала его тщетно
Не месяц один или год;
Но знаете — тягость разлуки,
Оковы житейских забот,
Отчаянье… жажда забвенья…
Потом этот ужас — молва
О смерти его на чужбине…
Я еле осталась жива!
Конечно, прекрасно в романах
Читать о любви без конца,
О верности вечной; мы в школе
Твердили «Любовь мертвеца.»
Но это поэзия! В жизни
Она быстролетна, как сон.»

Тут вставил и я торопливо,
Что это природы закон.
Тогда, улыбнувшись печально,
К другому она перешла:
Что муж ее — малый честнейший,
В свои погруженный дела;
Что небом дана ей отрада, —
Любви их единственный плод, —
Прелестная дочка; что скромный
Они получают доход
(Провинции, впрочем, приличный),
Свой домик имеют и сад.
Из собственных вишен варенье
У них превосходно варят.
И, только что счел я уместным,
Взяв шляпу, отвесить поклон —
— «Как можно! вскричала, без чаю?
Нет, нет, извините… Pardon!»
И скрылась тотчас за дверями,
Распущенным шлейфом шурша.
А я… Я остался во мраке,
Рыданья едва заглуша…

III.

Вдруг… В сумраке ночи безбрежной
Блеснувший, как молния, свет! —
Дверь скрипнула тихо — и крошка
Шести или менее лет,
С глазами испуганной серны,
С бутонами рдеющих щек
Под рамою локонов черных,
Несмело взошла на порог.
Взошла, поглядела… И с криком,
Бывающим только во сне,
С мучительным криком блаженства
Упала на шею ко мне!
Мы мигом друг друга узнали
(Глаза изощряет любовь)…
И оба мы плакали горько,
Смеялись и плакали вновь.
Спешил и в уста я, и в очи
Малютку мою целовать.
Спешил, задыхаясь, волнуясь,
Про все ей, про все рассказать.
Она все росла, изменялась,
На мать походя все сильней,
И, с образом милым мешаясь,
Душе становилась родней.
Я все ей печали былого,
Все раны свои обнажил,
И лишь одного все боялся,
Что главное что-то забыл…
И снова спешил, озираясь…
А голос, меж тем, дорогой
Мне на ухо пел, не смолкая:
«Теперь до могилы ты мой!
Ничто нас теперь не разрознит —
Ни гор снеговые хребты,
Ни волны, ни бури, ни цели,
Ни жало людской клеветы!»

И пел он, так душу лаская,
Так чудно и нежно звеня,
Как-будто из светлого рая
Был послан утешить меня!

П. Я. (П. Якубович-Мельшин.) Стихотворения. Том I. Шестое издание. СПб.: Книгоиздательское Товарищество «Просвещение». Типо-литография Товарищества «Просвещение», стр. 249-254, 1910

Добавлено: 07-01-2020

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*