Странница — муза.

(Аллегорическая сказка).

         Часть 1-я.

Море синее шумит
У гранитного утеса,
Чудный остров с чащей леса,
За утесом тем стоит;
Есть за лесом тем палаты
Баснословной красоты,
Блеском творческой мечты
И внутри и вне богаты:
Властелин их родовой —
Чудо — витязь молодой.

В облаках заря играет,
Солнце вешнее взошло,
И лучами убирает
Землю темную светло;
Дикой, пасмурной природы
Неприветная краса,
Из тумана смотрит в воды, —
Голубеют небеса.

Гордо к берегу подходит
Витязь в шлеме золотом,
Смело взор орлиный бродит
На поморьи голубом;
Величав в одежде ратной
Грозный, воинственный стан,
Но улыбкою приятной
Лик суровый осиян.
Перья белые развеял
Вольный ветер по челу,
Кудри черные рассеял
Как предутреннюю мглу…
Вдруг, по ветру будто звуки
Пронеслись невдалеке,
Детский голос, без науки
Пел о грусти, о тоске,
Тихо, жалобно, уныло,
Все в нем чувства полно было…
Гордый витязь между тем
Молча, будто для поклона,
Тихо снял пернатый шлем
И пошел на звуки стона:
Он нашел почти — дитя,
Не волшебную царицу,
Он спросил ее, шутя:
«Что за грусть томит певицу?»
И поет она в ответ,
Все весны своей утраты;
Ласков витязя привет —
Витязь ввел ее в палаты.

Там в тиши живет она;
Витязь славится пирами,
Но за пышными столами
Редко девочка видна;
Тщетно манит блеском пира
Витязь принятую дочь;
Тщетно хочет превозмочь
Отчуждение от мира,
Все питомица его
Неизменна и упорна,
Только пламенно покорна
Для призванья своего;
Витязь любит песни томной
Чувств исполненный напев,
И всегда для пташки скромной,
Усмиряет правый гнев.
Так она проводит годы
У приемного отца,
Но, среди его дворца,
Ей взгрустнулось — без природы…
«Скучно! камни да вода,
Небо серое всегда!
Взгляд не тешит, на лазури.
Божье око целый день,
И луне-то выйти — лень!
Слух растерзан воем бури!
А от туч в глазах пестрит!
Вихри, вьюги надоели,
Голова от них болит,
Убегу от злой метели!»
И певунья молодая
Все поведала отцу;
Витязь хмурился, внимая,
Гнев разлился по лицу:
«— Такова уж птичья доля,
Перепархивать с кустов»,
Молвил он между усов;
«— Что-ж, касатка, за неволя,
В даль пуститься от отца,
Богомолкой, из дворца?
Уж тебя-ль я не лелеял,
Не дарил, не почитал?
От каких враждебных скал
Ветер вздор тебе навеял?
Ты с приютного гнезда
Не слетала никогда!
Ты слыхала, ты знавала,
Как чужим гостям отец
Предлагал, как кров дворец,
Ты при них не исчезала!»
А причудница в ответ:
— Витязь добрый, витязь милый!
Твой покров и твой привет
За напев простой, унылый,
Я до неба воспою —
Знай признательность мою!.. —
«— Бог с тобой, моя певица!
Пусть же нежный голос твой
Слышит чуждая граница,
И поймет, как я, душой!» —
Перстень, серьги, ожерелье,
Он питомице дарит,
И, прощаясь, говорит:
«Вот прими на новоселье:
Слушай, пташка, на пути
Заходи к моей сестрице,
Славной некогда царице,
Песню, две-ли посвяти!» —

Вышла странница. Дорогой
Через поле, через лес,
Много встретила чудес,
Но отшельницею строгой,
Молчалива и томна,
Путешествует она:
Вдруг пресекся путь широкий:
Три горы по сторонам,
А за ними — свет очам —
Терем каменный, высокий;
Сердце вдруг шепнуло ей:
«Мне приказывал родитель
Отдохнуть зайти в обитель
Старой тетушки моей,
Эта каменная хата —
Не сестры-ль его палата?
Я даров не затаю,
В честь старушке запою!
Звуки трепетные льются,
Выше, звонче и несутся
Вверх согласною волной,
До палаты расписной.
Сарафанница седая,
Из-за узкого окна,
Показалась как луна;
Вся одежда парчевая,
Под узорчатой фатой
Очи впалые и злые,
А на локоны седые
Вздет кокошник золотой…
Пташка смолкнула. Старуха
Заворчала на нее:
«Замолчи, дитя мое,
Я крепка на оба уха,
И протяжный голос твой
Визгом слышится глухой!
Что за песни? Не такие
Я слыхала у себя!
Песни звонкие, лихие —
Вот уж слушаешь любя!
В них разгулье воли дикой.
Шумно, бойко, будто гром
Грянут — вздрогнет целый дом:
Топот с пляской — шум великой,
Любо — звон издалека!
Ты-ж, касатка, не громка!»
Больно девушке! со стоном
Злой старухе говорит:
— Брат твой, тетушка, с поклоном
Дочь свою тебе дарит! —

Понахмурилась ворчунья,
Грозно стукнула клюкой,
И махнула ей рукой!
«Ты заморская певунья?
Так какого ждать добра
От творенья водяного!
Знай, что вовсе не земного
Я ни тетка, ни сестра!»
Вдруг захлопала руками,
Набежали сыновья,
Внуки, целыми толпами…
Пташка бедная моя!
Ничего не понимая,
Все завыли перед ней,
Будто стая злых зверей:
«Водяная, Водяная!»
Визги, крики, беготня…
«Мы земные; мы земные!
Все мы — витязю чужие!
Кто сказал что мы родня?
Есть у нас свое богатство,
Есть у нас свои дары:
С незапамятной поры.
Мы отвергли это братство!»
И морского князя дочь
От толпы отходит прочь…
Всю головку разломило,
Жаром горлышко горит,
Сердце с ужасу заныло,
В стороне она стоит:
— Как нибудь переночую,
Гордо вытерплю борьбу,
Не трудя старуху злую
Я найду мою судьбу!
Уж не даром взор мой бродит
По далеким небесам,
Он засматривает там
Как звезда на юге всходит!
Вижу, вижу яркий луч,
Слышу радостные клики,
Витязь той страны могуч
Как и брат его великий! —

         Часть 2-я.

Манит странницу краса
Чудотворческой природы,
С ярким солнцем небеса
И не мерзнушие воды;
Манит странницу земля,
Где восходят к небу горы,
И цветут, прельщая взоры,
Первозданные поля;
Манят странницу волшебно
Живописные леса,
Где ручьи поят целебно,
Птиц чаруют голоса;
Ищет живописи чудной,
Жаждет музыки небес,
Ждет поэзии нескудной,
Ждет блаженства без чудес!
Но у тетки малочинной,
Худо сбитый из досок,
За дверьми палаты длинной
Отвели ей уголок.
Тесно, холодно, заботно…
Кое-кто из старых слуг,
Принял странницу охотно
В свой домашний, бедный круг
Есть приют, а все не дома;
И причудница больна,
Но не смертная истома
Новым другом прогнана…
Добрый внук грозы-царицы,
Сарафанницы седой,
Раз, подслушав у светлицы,
Голос Музы молодой,
Видно сжалился над нею,
И явя добра залог
Всей наукою своею
Поздороветь ей помог.
На призыв его привета
Муза песни завела,
И молва большого света
Их в палаты занесла.
Льются звуки в оба уха
Старой витязя сестры,
И — обдумалась старуха, —
Кличет Музу на пиры;
Но причудница-певунья
Не выходит на показ,
И чванливая ворчунья:
Рассердилась за отказ,
Но до времени суровость
Не открыла с дна души,
Вдруг в ее палатах новость
Слышит странница в тиши —
Из-за дальнего предела,
Тетки выкидыш живой,
Чудо—птица прилетела
С исполинской головой:
Перья белые, густые
Точно вытканный чехол,
Хвост и крылья золотые,
Ярко-радужный хохол,
Когти — иглы, клюв орлиный,
Плавать — лебедем плывет,
Петь-ли — голос соловьиный,
А — летать — орлиный лет.
И придумала певица
Ближе диво рассмотреть,
Вышла с терема, — а птица
Поднимается лететь…
(Диво жило не в затворе, —
А в светлице угловой;
У порога на просторе
Был приставлен часовой).
Часовой, в испуге, к двери
Обе руки протянул,
Гостью наскоро втолкнул
И спокоен — нет потери!
Птица по полу кружит,
Муза бедная дрожит:
Шумно крылья о пол хлещут,
Искры золота летят,
Очи яростные блещут,
Когти острые блестят:
Голос дива рокового
Песни чудные завел —
Робко ей — на часового
Сон магический нашел…
Сторож падает… певица
Через сонного — за дверь —
И бежит, бежит, а птица
За порог — рыча как зверь,
Вслед погонею опасной,
Прежней песни не допев,
Над певуньей сладкогласной
Погналась насытить гнев.
Но таинственная сила
Чудом странницу спасла —
Смертью Музу не сгубила
И врага отогнала.

Из-под злых когтей и крылий,
Муза вновь возрождена,
И явилась от усилий
Новой тварию она.
Песню новую запела
Духом творчества жива,
И вложить в нее умела
Смысла тайного слова:

        Песнь странницы Музы.

С тяжелой сумкою печали за плечами,
И посох увенчав молитвенным крестом,
Пошла я странствовать усталыми стопами,
Чтоб дух уврачевать трудами и постом;
Кружилась голова, в болоте вязли ноги,
Болели язвины былого на груди,
И шла я на-обум… как вдруг, конец дороги
Высокая скала замкнула впереди.
Я обошла вокруг, — огромная пещера
Внутри скалы иссечена была:
Лучом мерцающим, как в жизни скорбной вера,
Светилась глубины загадочная мгла,
И там во множестве, как трепетные тени,
Мелькали странные, живые существа;
Мне чудились в глуби то жалобы, то пени,
То колокола звон, то гимны торжества…
Вдруг тень одна, всех выше головою,
Приблизилась ко мне — и на руки взяла,
Осыпав всю меня душистою травою,
И в дальний уголок от края увлекла.
«Живи здесь, странница», тогда она сказала,
«Здесь лучше жить чем в пышных городах»,
На часть, земли, рукою указала
И кончила: «прими удел в трудах,
«В работе земляной — приятной и полезной;
«Будь членом общества — возделывай мой сад;
«Вот мой закон: решеткою железной,
«Мы обнесем тогда готовый вертоград!»
И к утру насадить, мне строго повелела
Хозяйка грозная махровых роз кусты;
Я, в изумлении вокруг себя смотрела:
Везде росли кусты, деревья и цветы;
Все были заняты садовою работой. —
Подруги новые, внезапные мои
Из скудного источника с заботой,
Ковшами черпали текущие струи,
Деревья и цветы и зелья поливали,
Иные плакали, иные распевали…

«Зашла-ж, я думала, неведомо куда!»
И долго, долго я стояла без труда:
Вокруг источника широкою каймою
Все тени улеглись, под сумрачною тьмою —
И вышло вверх из темной глубины
Светило новое — подобие луны;
Сквозь тонкое, сребристое сиянье
(Светлей пещерного, оконченного дня)
Воздушным призраком чудесное созданье
В отверстие слетело до меня,
Вмиг в образ женщины себя пересоздало:
Отшельница явилась предо мной,
Густое, черное струилось покрывало,
Как крылья, веял плащ на гостье неземной,
Святых высокое смирение во взоре,
Венец вокруг чела, и крест на раменах:
Не ангел-ли слетел в монашеском уборе
Утешить странницу в безвестных ей странах?
Невольно я склонилась на колени
И в очи томные слезящий взор вперя,
Я высказала ей души мечты и пени,
Вся духом сладости Божественной горя;
Она с любовию плащом меня накрыла;
Как крыльями руками обняла,
Свой крест облобызать таинственно дала
И тихим голосом ко мне заговорила:
«Крепись, скиталица! от бедственной земли,
Я вознесу тебя к заоблачной дали!
Короток срок — лети за мною смело!»
Я ей сдалась — и слово было дело.
Не знаю как, куда несла меня она,
И — вдруг на высоте со мной остановилась:
Тогда невдалеке очам моим явилась
Желанная, блаженная страна!
То первосозданной и царственной природы
Обетованные, закрытые края,
Селения возлюбленной свободы,
Обитель горняя начала бытия!
То царство музыки — всецелое для слуха;
Вся живопись земли владычествует там;
То родина всетворческого духа,
Родной поэзии — господствующий храм!
О, благо полное! О, благо родовое
Крестом искупленной, Креста рабы — души!
О, мука смертная! на тело роковое
Найди, распни его — и быстро сокруши!
Мой дух скорбит, мой дух парит, горит, и млеет —
A тело бранное и тленное не тлеет.
Лечу но — вниз, и слышу: «до могилы
Без слез, без подвига, земная, далеко:
Но испытай теперь младенческие силы,
Сади цветы, трудись — до Неба высоко!» —
И часть земли моей она перекрестила,
Свой крест опять к груди прижать дала,
Сама кусты со мною насадила,
И на одном вмиг роза расцвела…
С неизглаголанным и горем и блаженством
Я сорвала мой чудный, первый цвет,
И ей вручив — дала святой обет
У Бога вымолить союз с ее священством!

Собрание сочинений в стихах Елисаветы Шаховой. Издал внук автора Н. Н. Шахов. СПб.: «Екатерининская» типография. Часть III, стр. 165-175, 1911

Добавлено: 07-02-2020

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*