Светочи прошлого

Сведений про автора не найдено, возможно:

Владимир Сергеевич Самсонов-Онегин
Годы жизни: 1884, Санкт-Петербург — декабрь 1941, Ленинград

 

Посвящается поэтессе Елисавете Никитичне Шаховой

 

К Елисавете Никитичне Шаховой

Я многое хотел сказать,
Увы, перо мое бессильно……
И только рифма изобильно
Лилась, стремяся стих создать.

    ***

Прости поэта поэтесса,
Порыв столь бурного протеста
Встревожил глубь моей души,
Нарушив тишину былых воспоминаний,
Напомнил путь моих страданий.

    ***

Мне мнится: так же как и ты,
Заглохну я, забытый миром,
Не ставши гордостью, кумиром.

    ***

В наш век еще того трудней
Искать сочувствия людей.
Угасло все, к чему ты так стремилась,
Исчезло лучшее, что воспевала ты……
Душа моя в оковах истомилась
Среди бесчувственной, ученой пустоты.

 

Посвящаю
Николаю Николаевичу Шахову,
внуку и издателю покойной поэтессы.

Достойный отпрыск
Славных мира!…..
Внук героини наших дней,
Да воспоет твой подвиг лира
От глубины души моей.

       Приятно доброе начало,
       Но лучше — радостный конец,
       Верь, сокрушится хищных жало,
       Погибнет горести венец.

И процветешь с улыбкой счастья,
Мечтою доброю томим,
Тебя минуют дни ненастья,
Ты любишь всех
И сам любим.

 

Вместо предисловия.

Хочется напомнить миру, о давно минувшем, преданном забвению………

Это не легендарное сказание о не существующем герое, не сказка об угнетенной истине……

Нет! Не так я начал, зачем такое длинное предисловие?!….

Нужно высказываться сразу, без излишних фраз, — но все-таки, хочется мне несколько отступить от современной торопливости и действовать медленно, шаг-за-шагом, не спеша, как поступали наши славные предки, — да и при этом еще является непреодолимое желание изложить пред вами свои затаенные думы, крикнуть человечеству, надрывая наболевшую грудь: «Люди!.. Неужели вы и меня забудете! — как забыли многих, достойных памятника бессмертия!»

Она пришла ко мне
Во мраке полуночи:
Я видел светлый лик,
Высокое чело
Увенчано венком лавровым
И миртовую ветвь, —
Символ любви и мира, —
Держала белая прозрачная рука,

 

I.

Ярко вспыхнуло солнце культуры, проникая своими благотворными лучами во все уголки обновленной земли русской. Многому научились мы и более твердою, уверенною поступью двинулись вперед — по пути прогресса, пожиная достойные лавры могущества нашего родного гения.

Много сменилось славных вершителей этого великого дела и только творчества их, оставленные потомству, напоминают нам о тех бедных мучениках науки, о тех, кому мы обязаны многим, способствовавшим нашему возрождению. Конечно, я не стану упоминать о неудачных попытках и нашей первобытной невнимательности к тем или иным из достойных сих, дабы не омрачать праздника обновления, неизреченного торжества, которое широкой волной неподдельной радости, проникло в мое сердце. Ведь и мне тоже приятно глядеть, как постепенно растут наши успехи в достижении различных усовершенствований.

Как печали, так и радости, успехи и неудачи родного народа — это все так глубоко западает в душу, создавая разнородные чувства в отзывчивом сердце писателя; он, и смеется и плачет, переживая общую скорбь, и радуется, не имея собственной радости, с любовью и горячностью разбирая вопросы жизни, всецело живя для пользы тех, которые, быть может и не заметят этого и только слегка повернут голову в ответ на его собственные жалобы, а потом и совсем забудут.

Так вот он — пробел, который следует заполнить, тем более, что у нас имеется случай доказать то, что в наш просвещенный век мы стали более внимательны к тем забытым гениям, незаменимых во всех отраслях науки и изобретательности. С горькою слезою глубокой признательности извлечем мы их из бездны забвения и с гордостью возведем на пьедестал бессмертного величия.

И мни мерещится,
Как будто на яву,
Твое лицо
С улыбкой неземною
И грустный взор, —
Безмолвная мольба, —
Гармония борьбы,
Любви и смерти
И жаль!…. Неимоверно жаль!…
Стеснила грудь мою
Неведомая сила,
Объяла сердце вещая печаль;
Ужель, для лучших сих
Ты жизнь так уныла?….

 

II.

Было время. Жила она, — неудовлетворенная жизнию; и улыбаясь сквозь слезы, пела нам свою дивную песнь; но нет ничего вечного!…. Ее не стало…… Замолк последний аккорд, и навеки умолкла лира, — и как-бы вторя напеву погребальной мелодии, уныло звякнула оборванная струна, вздрогнув последний раз, глухо застонала и сделалась неподвижна………

И так увяли пылкие надежды и были позабыты радости и горе и все треводнения ее безотрадной жизни.

Так вот твои лавры, вот награда за все пережитое!  

Она трудилась для нас, оставив нам великий дар — свое неоценимое творчество. Но что же сделали мы?! Приняли, создали ей памятник бессмертия?! Нет. Мы забыли ее……

И только перо великого писателя Ивана Сергеевича Тургенева, родственника покойной поэтессы, увековечило это имя и образ Елисаветы Никитичны Шаховой навеки сохранил свой яркий оттенок среди героев романа «Дворянское гнездо».

Тургеневская Лиза — бессмертна; но талантливая поэтесса — лауреатка Императорской Академий наук, позабыта, позабыта как бывший герой, превратившийся в живой труп, оставленный на поле битвы. Так вот наша благодарность, пример поощрения молодым талантам! О, это недостойно нас, ведь мы стоим на пути к возрождению и это наш просвещенный век, это наша гордость. Бедные мученики науки, вы и сейчас претерпеваете те же горечи, что и тогда много лет назад переживали ваши праотцы, истые таланты, творцы начала всего, что можно назвать неоспоримым в смысле изобретательности, изящества и мудрости.

А мы, ваши недостойные ученики, жалкие подражатели, полутворцы уже начатого.

Прежде не почитали вас, не понимая вашего значения, доводили до отчаянья, а теперь и совсем забыли…. Ведь это все старое, слишком нудное и однотонное. Нет ли чего по новее?! Куда нам эту старинную фарфоровую вазу? Дайте нам простую, глиняную, это ничего, что выработка ее топорна и внешность бессодержательна, зато она по новому образцу сделана; такие теперь в «моде». А что такое слово «мода»? Пустой звук, жалкое подражание одного человека другому, бесполезный труд, эксплуатация ума художника, автора пустых произведений, в смысле их настоявшего значения! Бешеные расходы, дающие лишний доход ремесленнику! Так вот что такое «мода»!…

О!.. Если бы мы так заботились об обновлении наилучшего, полезного, и так бы тщательно следили за своей нравственностью и умственным развитием, то далеко бы ушли, опередив остальных! Но нет!…… Трудно искоренить из нас этот недостаток, который, как неизгладимое пятно позора, переходит от поколения к поколению и даже могучее время не в силах излечить нас от этой наследствeннoсти, и все бы ничего, если бы это слово «мода» имело бы свое чудодейственное значение лишь только в нашем мировом гардеробе, — так нет. Она — как роковая болезнь, раскинула свои отростки по всему общественному телу.

И слышится по всем направлениям — «это — модный писатель». — Нет, теперь вышло из моды увлекаться французскими романами, или — «куда ее, хоть и талантливая вещь, но ведь она теперь не в моде и т. д.».

И так-то постепенно исчезает все лучшее, так гибнут талантливые произведения и их творцы — изобретатели, авторы оригинальности, уступая дорогу жалкой пародии, циничности и прочим подобным новинкам нашего времени.

Едва ли была бы забыта Е. Н. Шахова, если бы она явилась автором хотя бездарных произведений, но только в современном духе, т. е., меньше слез, больше смеху, больше бессодержательной пустоты современного юмора, да и едва ли может иметь успех этот источник нравственной теплоты в наш век неверия. — Ведь только человек с возвышенной душой, еще не забывший о существовании всего святого и чистого, только этот человек унесет в своем сердце самые лучшие воспоминания о Е. Н. Шаховой и высоко оценит ее направление мысли.

 

III.

Е. Н. Шахова и современная критика за 1912-13 гг.

Я умолчу про некоторые строки, где хоть сухо бесцветно, но все же высказана правда, как например:

Газета «Россия».

«Настоящее издание Елисаветы Шаховой имеет не только историческое значение, но и известный воспитательный смысл. Поэтому мы горячо рекомендуем это издание для ученических библиотек, особенно женских учебных заведений».

——————–

Все-таки эти строки радуют меня, конечно, не каждый может высказываться горячо, да есть и такие люди, которые любят говорить все одним словом: Как бы с одного мазка желая создать нечто целое.

«Так вот что три четверти века назад Академия венчала лаврами», восклицает следующий и вдруг после этого, несколько понижая тон, говорит уже не так уверенно: — «а у нее было дарование»!… И затем; как бы испугавшись собственного крика, добавил шепотом «сводя домок в уголок». «И когда она искренно излагала свои чувства, то это выходило недурно!»

И теперь, конечно, не касаясь бессмертного произведения Е. Н. Шаховой, а только как бы повторна слова прочитанного, я воскликну в свою очередь: — «он пишет: — «И когда искренно излагала свои чувства то это выходило не дурно»… Недурно!… Гм!.. Так вот что три четверти века назад академия венчала лаврами!… И затем уже скажу так просто как бы к окончанию всего вышесказанного, в виде заключения: — «Так вот вы к чему свели свой отзыв, глубокочтимый коллега, благодаря своей невнимательности и торопливости, а ведь начали недурно. Да как верно предсказала Е. Н. Шахова и как совпали эти строки, вот они, сколько в них затаенного смысла, и…… дальше все ясно.

«Вам чужд страдания рассказ,
Тоска утраченного мира
Не отягчает ваших глаз
И этот вопль души навеет
На вашу нравственную лень
Одной сонливой неги тень».

                           Е. Н. Шахова.

——————–

«Нижегородский Листок».

Дальше высказываются нижегородцы: «Она — говорят — «Вундеркинд». — Слово кажется иностранное, а кто его знает, что оно значит. И потому сказать уж лучше как подобает русскому человеку: «она талант!……

Так уж в 15 летнем возрасте поразила всех, как особенное явление, излагая свои гениальные мысли красивыми, звучными стихами.

«Шахова — старая писательница — говорит та же газета — о которой совсем забыли — а у нее были свои мгновенья славы….

«Да верно — добавлю я, краснея за всех воедино, и не первый случай, который доказывает нам нашу слабую память, ведь не так особенно давно где-то на Лиговке, кажется, извлекли из мусора мраморную доску, на которой гласила надпись, — что в этом доме жил писатель и т. д….

Да мало ли еще позабытых великих людей из мира науки, и искусства не знаю, как высказать все те чувства искренней благодарности достойному внуку покойной Е. Н. Ш., который напомнил нам о нашей прямой обязанности, реставрируя в нашей памяти, столь драгоценный сосуд нравственной теплоты и гениальности. Так пусть несколько пробудит нас этот благородный поступок Н. Н. Шахова. Пусть это заставит нас оглянуться назад, дабы не повторилось вышесказанное мною, чтоб не пришлось бы нам вторично краснеть за свою забывчивость при новом открыли забытого гения, каких немного. Послушайте, что говорит А. Н. Апухтин, а его слова, слова правды.

«Неправда-ли, — пишет он — стихотворение Е. Шаховой способно разбудить крепко уснувшие в нас добрые чувства и, если не вызовут религиозного экстаза, то все-же хоть немного отвратят нашу мысль от преходящих дел земных к вечному, неизменному, божественному. Хорошую книгу издал Н. Н. Шахов; несомненно русское общество встретит ее с искренней приветливостью. Будем надеяться, что появятся в печати и прочие рукописи, оставшиеся после кончины Елизаветы Никитичны Шаховой».

Хороши эти строки и душу согревают и сердце радуют. Все-таки хоть одна нотка сочувствия и Русью пахнет, вот что приятно!.. И так соединяя свой голос с последним, — скажу его словами: «хорошую книгу издал Н. Н. Шахов и т. д.

——————–

Журнал «Русская Старина».

Журнал «Русская Старина» не слишком только видать, углубившаяся в русскую старину, так как после всех появился ее отзыв и то только когда на страницах журнала появился, как выразился сотрудник, «тепло-написанный рассказ Е. Н. Шаховой — «В начале жизни и на пороге вечности». А не «Русская-ли Старина» должна была напомнить миру о старой забытой знаменитости три четверти века тому назад, пожинавшей свои лавры!.. «Не смотря на старомодность поэзии Е. Н. Шаховой, — так говорит «Русская Старина»… Так вот в чем дело! «Русская Старина» испугалась старины и тоже о модах заговорила. Какая дикость! Как будто роются в гардеробном шкафу покойной поэтессы, вынимая оттуда старинные салопы и прочие наряды ее времени. При чем тут крик моды? Когда у нас в руках талантливое произведение покойной. Да разве может устареть столь даровито и осмысленно созданное произведение? Неужели по моде одетый пустой фат нашего времени стоит выше мудреца — гения одетого в лохмотья прошлых столетий!.. Так же и Е. Н. Шахова вечно должна жить в сердце русского человека, который должен гордиться, что еще звезда вспыхнула на литературном небосклоне и еще одним портретом обогатилась галерея русских писателей, а не рассуждать о старомодности ее поэзии. Ведь как я говорил выше и еще раз повторю, что слово «Мода» это ничто иное, как пустой звук, и может быть только применимо к мировому гардеробу. Да еще добавлю кстати, пусть воплощенные бездарности щеголяют модным слогом на утеху завзятых модниц и фатов, а истый талант — гений и достойный почитания только тот, который не стесняет себя условиями моды и пишет, открыто высказывая нечто, что можно считать полезным от мала до велика, а не создает жалкое подражание, ловя с жадностью кривые улыбки, и сухие одобрения современного века.

 

IV.

В заключение всего хочется и мне еще немного высказать свое собственное суждение по отношению произведений Елизаветы Никитичны Шаховой и подчеркнуть те особенные стороны, которые так картинно характеризуют ее высокую гениальную душу.

Много есть тех отдельных стихотворений, в которых имеется богатый материал, ярко освещающий неразрешенные вопросы нравственной стороны юношества. Но так же есть некоторые лучи, указывающие истинный путь тем, которые уже доживая последний период жизни, начинают выкидывать совершенно неуместные фортели и нисколько не стесняясь своей седины, забывая то великое назначение и безмолвный вопрос поднимающий завесу вечности, кричащий вслед безумству. «И ты старина наставник молодого поколения, чему можешь научить их когда, сам служишь живым примером безнравственности и прочих пороков, чему подобен ты, когда служишь соблазном ни одного из «малых сих». Сколько камней следует навязать тебе на шею, чтобы затем низвергнуть тебя в море. Но только вопрос, примет-ли морская пучина подобный экземпляр такой милой коллекции?..»

Так вот как говорит Е. Н. Шахова в стихотворении «Совет старику» (см. часть I, стр. 44) обращаясь к подобному наставнику юношества.

— Старик: старик! пора бы оглянуться
На жизнь минувшую без должных добрых дел,
Ты в счастье временном об вечном не радел
К ответу грозному близка пора проснуться.
Вся жизнь твоя была предсмертный полу-сон,
Когда изменчив так, и быстролетен он,
Зачем ты жертвовал блаженством бесконечным
Для легкой сладости предгробной дремоты?
Раскайся, устыдись душевной наготы!
Возвысся над земным, смирись перед Богом вечным,
Не безотчетною, сердечною тоской,
В отчизне радостей вымаливай покой.

                                Е. Н. Шахова.

Хорошо она пишет, а нам-то не нравится «старомодная — говорим — ее поэзия». Оно конечно, в наш век такие темы не в моде, да ведь и скучновато приподнимать религиозные вопросы, когда фарс опередил драму и какая-нибудь бессодержательная оперетка или водевиль заставляет забывать то более возвышенное чувство, которое рождается при созерцании произведений истинных драматургов.

Кстати заглядывая по пути в мир драмы — и ее достойных сподвижников хочется так же указать на произведения Е. Н. Шаховой «Иерусалимские евреи» и «Юдиф» которые наверно вскоре узрит русская сцена, а уважаемый мною союз драматических и музыкальных писателей примет под свое покровительство эти дивные произведения, во главе с наследником авторских прав внуком покойной поэтессы Н. Н. Шаховым.

Так вот чем обогатила наш репертуар Е. Н. Шахова буду надеяться, что как драматическая цензура дозволит сохранить все это в первобытном состоянии без особенных изменений, а так же и театральная дирекция почтит память забытой знаменитости.

 

Я все сказал,
Так труд закончен мой…
Прости меня
За дар не столь великий.
Я бросил вызов над толпой
И осмеял поступок дикий.
На суд им отдаю себя
Мне безразличны
Мненья света
Ведь так же не поймут поэта
И только высшее любя
Достойно оценил тебя.

           Вл. Сер. Самсонов-Онегин.

 

Конец.

 

Влад. Серг. Самсонов-Онегин. Светочи прошлого. Посвящается поэтессе Елисавете Никитичне Шаховой. Издание автора. СПб.: Типо-литография Я. Рашкова, 1914

Добавлено: 14-08-2019

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*