Уголек

Уголька нашла моя сестра, когда поздно вечером бежала под проливным холодным дождем на одно собрание.

Громадные дома, как высокие степы, стояли по сторонам улицы. У одного из таких домов сестра увидела какую-то неподвижную черную фигурку. То был мальчуган лет семи. Он нагнулся над чем-то и, казалось, ни на что больше не обращал внимания.

— Ты что, мальчик? — спросила его моя сестра.

— Да вот щеночек тут, — ответил он, выпрямляясь и отступая назад.

На ступеньке перед дверью лежал черный комочек. Трудно было сразу узнать в нем щенка, — до того комочек был мал.

Мальчик не мог придумать, что делать со щенком, но и уйти, оставив щенка, не решался.

— Может-быть, ты его возьмешь себе, мальчик? — спросила сестра.

— Мне нельзя, — сказал мальчик. — Не позволят… Лучше вы его себе возьмите.

Сестра подхватила щенка под мышку, так как обе руки были заняты, и сразу решила, что делать: отдать на хранение дворнику, а на обратном пути, ночью, взять его к себе домой.

Так она и сделала.

——————–

Поздно ночью сестра возвращалась с собрания. Дождь лил, не переставая.

Вот и тот двор, где она оставила щенка. Нужно только найти дворника.

В дальнем углу двора слышен плеск воды, точно кто-то метет. Сестра бежит туда, шлепает по большой луже, которая разлилась, точно озеро, по середине двора.

Дворник найден. Пошли вместе в дворницкую. Там минут 10 искали щенка, забившегося куда-то в угол.

Тут, при свете фонаря, сестра разглядела свою находку.

Да какой-же щенок был маленький, — совсем черный, только над глазами по желтому пятнышку да лапки с желтизной и на грудке белая полоска. Он прижался к сестре, лижет ей руку и мелко-мелко дрожит.

Сестра сунула щенка себе на грудь под пальто и побежала домой.

Дома она поставила щенка на пол. Какой-же он был уморительный: ножки расставлены широко, глазенки смотрят бессмысленно, и через каждые несколько шагов его валит на бок. Молоко лакает с жадностью, но булку не ест, а лижет, — значит еще не умеет есть твердую пищу.

Сложила сестра коврик на полу, уложила на него щенка, сама легла па кровать, но заснуть не удалось: потоптался, потоптался малыш и начал жалобно пищать. Что делать? Взяла его сестра на кровать. Опнбыстро пролез к самому лицу, облизал всю шею, положил головенку на плечо, улегся уютно и заснул.

На утро щенок был уже гораздо тверже и смелее, а на третий день так разошелся, что начал играть, рычать и даже лаять.

Когда щенок подрос, сестра отдала его моим детям. Ребята прозвали его Уголек.

——————–

У нас Уголек привык спать в ящике из-под кубиков, ел все, что ни дадут, и целыми часами носился по комнатам, то играя с ребятами, то с котом Мурзиком.

С Мурзиком он так подружился, что спал рядом.

Уголек так любил бегать и играть, что не давал никому из нас покоя. Когда старшие дети уходили в школу, малыши усаживались чем нибудь заняться, Мурзик забирался на постель и, уютно свернувшись в клубок, засыпал. Тогда Уголек не мог вынести своего одиночества. Он подходил то ко взрослым, то к детям, пытался вскочить на колени, дергал за платье и пищал. Видя, что это не помогает, он отбегал в сторону и начинал отчаянно лаять.

Если мы не обращали внимания на Уголька, он бежал к кровати, где лежал Мурзик, дергал одеяло, лаял, старался вспрыгнуть на кровать. Наконец, Мурзик лениво поднимался, потягивался и пробовал перебраться на более спокойное место. По дороге Уголек хватал его за хвост или прыгал ему на спину. За это щенок получал сильный удар когтями по мордочке или добивался своего, — Мурзик начинал играть с ним.

Сначала кот играл неохотно, а потом с таким увлечением, что и дети не выдерживали и начинали бегать с ними.

Уголек очень любил гулять. Удержать его дома, когда наружная дверь открывалась, было почти невозможно.

На улице Уголек носился, как угорелый. Лаял на прохожих, несся с лаем за извозчиками, автомобилями, трамваями, причем непременно забегал вперед, вертелся под мордой лошади, под самыми колесами. Мы в ужасе ждали, что его вот-вот раздавят. Дети кидались спасать его и сами готовы были попасть под колесо.

К счастью никакой беды не случилось, пока пришла весна. Тогда мы усадили Уголька в корзину и увезли его в деревню.

——————–

То-то было для него счастье! — Простор, трава, дети целые дни на воздухе, могут с ним играть. Коровы, лошади, чужие собаки, куры, — есть на кого полаять, за кем погоняться.

Гоняться за курами Угольку строго воспрещалось, но он часто не выдерживал и несся на стайку кур, разгоняя их во все стороны. Он носился за курами по двору и саду, пока сам не выбивался из сил. Докричаться его, поймать его в это время не было никакой возможности.

Устанет Уголек. С высунутым языком бредет он в комнату, смущенно помахивая хвостом, и забирается под стол или под кровать.

Уголек под столом повизгивает, как будто просит прощения, и стучит хвостом по полу.

Храбр Уголек был удивительно. На самую большую чужую собаку, если она подходила ко двору, он кидался, ничуть не задумываясь. И чужие собаки смущенно отходили, хотя могли-бы, кажется, одной лапой прихлопнуть такого малыша.

В деревне Уголек стал тоже общим любимцем. Особенно привязался к нему лесной сторож, Петр Иванович, который жил рядом с нами один, без семьи, и скучал о своих ребятишках. Наши дети и Уголек постоянно были около него, — особенно Уголек.

Впрочем Уголек как-то успевал быть сразу везде и со всеми, — такой он был непоседа.

Бывало пьет Петр Иванович чай, рядом на скамье сидит Уголек. Уголек умильно поглядывает на кусок сахара, расщепленный Петром Ивановичем на крошечные кусочки. Петр Иванович понимает Уголька и кладет перед ним крошку сахара.

— Ну, уж ешь, Уголек, угощайся! — говорит он.

Уголек мигом проглатывает крошку, облизывается, проглатывает слюнки и опять умильно глядит то на Петра Ивановича, то на сахар. У Петра Ивановича сердце не камень, и он снова кладет перед Угольком кусочек и говорит:

— Ну, что с тобой делать, Уголек, ешь. Где наше не пропадаю. Сам то я без сахара не пропаду.

Идет Петр Иванович за травой с большой кошелкой за спиной, с косой на плече. Уголек летит за ним. Петр Иванович начинает косить, Уголек вертится перед косой, лает, старается ухватить ее за кончик.

Отгонит его Петр Иванович, Уголек отбежит далеко, а потом с лаем несется назад, опять прыгает на него и вертится у самой косы.

Наконец трава скошена, собрана в кошелку, кошелка поднята на спину.

— Ну, Уголек, садись, подвезу, — говорит Петр Иванович, и Уголек с разбега прыгает в кошелку и торжественно въезжает на спине Петра Ивановича во двор.

Но и тут сидит Уголек непрочно: стоит ему увидеть кого-нибудь из нас, он прыгает с высоты, перевертывается через голову и, как ни в чем не бывало, летит с нами купаться или в лес.

Купаться Уголек очень любил. Столкнут его дети в воду, и он плывет далеко, часто на другой берег пруда, выскакивает там и начинает бегать по лугу, забирается в высокий хлеб, отряхивается, валяется по траве и береговой глине. А потом, весь грязный, пыльный, летит к нам и старается вытереться о чье нибудь платье.

——————

Подходила осень, надо было думать о возвращении в город. Везти туда непоседу Уголька, везти под автомобили и трамваи, да еще подвергать детей опасности постоянно спасать его из под колес, я не решилась. Пришлось отдать Уголька мальчугану, который жил круглый год в деревне.

Уголька и на новом месте все полюбили.

Посадили Уголечка в кошелку, в которой он так весело ездил на спине Петра Ивановича. Завязали кошелку тряпкой, поставили ее на телегу рядом с будущим хозяином Уголька, — и Уголек уехал…

Как он бился и царапался в кошелке, как визжат и рычал! И как нам всем было жаль с ним расстаться.

Он стал уже взрослой собакой, сделался большим злючкой и, хотя был все еще ростом далеко не велик, но его все боялись, так он налетал на каждого незнакомого, будь то человек или собака. Это и сгубило Уголька.

Года через два после того, как Уголек поселился на новом месте, вокруг той деревни появилось много волков. Они были очень смелы, подходили к самой деревне даже днем. Уголек рвался к ним и летел на них впереди деревенских собак.

Волки при дружной атаке собак отступали, и много раз все проходило благополучно.

Раз Уголек пропал. Нашли его лишь несколько дней спустя, недалеко от деревни, загрызенного волками.

Может быть, в городе он и был бы жив, веселый непоседа, Уголек.

Е. Горбунова. Уголек и другие рассказы. Рисунки В. С. Кизевальтер. М.: Посредник, 1934

Добавлено: 04-09-2019

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*