Ужасы авиации

— Ну что в Москве? — воскликнул Решительный, устремившись навстречу своему помощнику.

— Скверно в Москве, — ответил Нерешительный. — Воздухоплавание делает с каждым днем огромные успехи, и московское начальство жалуется на невозможность применения положения о чрезвычайной охране. На днях был такой случай: когда полиция явилась к С. А. Муромцеву, чтобы арестовать его за то, что он председательствовал в первой Государственной Думе, Муромцев, перед самым носом полиции, вот ружейный маузерами и браунингами, вскочил в лодку воздушного корабля системы Цеппелина и плавно поднялся на воздух. Я сейчас только говорил с Москвою по телефону. Они сообщают, что Муромцев держится над Театральной площадью, как раз над гостиницей «Метрополь», на вышине около 1000 футов.

— И нет никакой возможности достать его?

— Ни малейшей, ваше превосходительно! Пожарные — и те отказались. Впрочем, за ним установлено наблюдение.

— Много проку в вашем наблюдении! Надо его достать! Во что бы то ни стало! Стреляли?

— Стреляли, ваше превосходительство. — Поднимали орудия на Ивана Великого; каких это трудов стоило! Стреляли целый день.

— Ну и что же?

— Недолет, ваше превосходительство.

— Ну, а еще?

— Что же еще? Союз русского народа служил молебен о дожде. Служил сам о. Иона Восторгов. Думали, может быть, его дождем прибьет к земле.

— Ну?

— Не было дождя, ваше превосходительство. Вёдро. Прекрасная стоить погода.

— Это ужасно! Сколько же он может этак простоять в воздухе?

— Сколько угодно, ваше превосходительство. Эти цеппелиновские дирижабли — такая хитрая штука! Говорят, у Муромцева консервов хватит на шесть месяцев.

— А воды?

— Воду он извлекает особым аппаратом из облаков.

— Что же он там делает наверху?

— В подзорную трубу видно, ваше превосходительство, что он больше всего читает и, по-видимому, конфискованные книги.

— Может быть, он еще агитирует там сверху?

— Агитировать, ваше превосходительство, он не агитирует, но самое нахождение его на виду у всей Москвы на такой недосягаемой высоте подрывает в московском населен! и веру в могущество правительства и уничтожает авторитет власти. Население, без различия партий, все на стороне ускользнувшего от наказания преступника и выражает ему знаки сочувствия. Вчера вечером Муромцев передвинулся на своем дирижабле несколько на юг, спустил на неохраняемой Страстной площади веревку и поднял к себе наверх цветы, фрукты и целую пачку газет. В половине десятого вечера он скомкал номер «Нового Времени» и бросил его вниз. Хорошо еще, что в нижних слоях атмосферы был ветер, и «Новое Время» отнесло ветром в Москву-реку. А то, чего доброго, угодил бы «Новым Временем» со статьею Меньшикова кому-нибудь в голову. Когда «Новое Время» летело, была страшная паника. Впрочем, московский генерал-губернатор распорядился снабдить всех городовых, несущих охранную службу на Театральной площади, медными касками.

— Цветы и фрукты — это еще ничего, но передача Муромцеву газет должна быть прекращена во что бы то ни стало. Вообще, я требую, чтобы к находящимся на аэропланах преступникам были применяемы те же правила о передачах, какие утверждены мною для содержащихся в местах заключения. Ни табаку, ни спиртных напитков, ни газет!

— Ваше превосходительство, но как же воспрепятствовать передаче? Ведь он сверху сигнализирует своим сообщникам.

— Сигнализирует?

— Днем флагами, а ночью разноцветными лампочками. Он передвигается куда ему нужно, получает передачу и возвращается назад к своей позиции над гостиницей «Метрополь». А мы ведь не можем обнять охраной всю площадь Москвы!

— Закрыть на всякий случай гостиницу «Метрополь» и арестовать хозяина.

— Это уже сделано.

— Но кто ему передает газеты? Нельзя ли изловить этого передатчика.

— Первый раз газеты передавала графиня Бобринская.

— Надеюсь, она арестована?

— Ваше превосходительство, когда явились к ней, чтобы арестовать ее, она села на аэроплан системы Сантос-Дюмона и улетела за границу.

— Без заграничного паспорта?

— Ваше превосходительство, ведь у нас еще нет воздушных таможен и караулов пограничной стражи.

— Ах, да. я упустил из виду… Послушайте, но ведь это форменный скандал!..

— Форменный скандал, ваше превосходительство… Угрожающее положение… Теперь по всей Москве идут сборы «на воздухоплавание», как раньше, в дни свобод, собирали на вооружение. Говорят, у кадетов хранится где-то в потайном месте аэромобиль, который может поднять от 40 до 50 человек. Московское начальство говорить, что ничего не может сделать.

— Быть может, надо увеличить его полномочия?

— Если бы можно было распространить их на атмосферу.

— Надо ввести осадное положение и предоставить генерал-губернатору права диктатора.

— Только и остается, ваше превосходительство, но ведь осадное положение, по закону, распространяется только на поверхность земли и на недра оной. По закону, мы не можем объявить в осадном положении атмосферу.

— Вздор! Можно будет сделать это в порядке 87-й статьи. Статья 87-я предусматривает…

— Но будет ли это иметь практический смысл?

— Во всяком случае, это поднимет авторитет власти и докажет населению, что правительство так же сильно, как и было. А тем временем можно будет вступить с Муромцевым в переговоры. Если он укажет своих сообщников и обяжется подпиской не заниматься впредь политической деятельностью, можно будет разрешить ему выехать за границу, без права возврата в течение 10 лет.

— Ваше превосходительство, но ведь он и так в любой момент может выехать за границу?!

— Без заграничного паспорта?

— Да ведь он на дирижабле!

— Ах, да… я забыл опять… Черт возьми, что же с ним, однако, делать? Как убедить его спуститься?

— Я предложил бы, ваше превосходительство, заказать «России» прочувствованную статью. И номер этой статьи передать Муромцеву. Может быть, статья его тронет, и он вернется?

— А если он выбросит этот номер «России», не читая?

— На авось!

— Но ведь, если не будет ветра, номер «России» упадет прямо и, пожалуй, проломит кому-нибудь череп.

— Когда дом горит, нечего сокрушаться о разбитых стеклах…

— Вы просите 10 миллионов?

— Ровно десять, ваше превосходительство. Я считаю так: на воздухоплавательный отдел в «Русском Знамени» — и миллион; по одному воздушному кораблю системы Демчинского на каждый из отделов союза русского народа — 5 миллионов; на снабжение летательными аппаратами дружинников и на обмундирование их — 2 миллиона, и, наконец, на пропаганду воздушного погрома — и миллион. У меня заготовлена уже прокламация.

— Прочтите конец.

— Сию секунду, ваше превосходительство! Вот ее заключительные слова: «Поднимись же на воздух, русский народ, и излови как мух парящих над исконного русскою землею жидов и кадетов. Выше, русский народ! Выше леса стоячего, выше облака ходячего! Соколом, ястребом и коршуном поднимись, русский народ, к небу и низринься оттуда на трусливо летающих на высоте каких-нибудь 1,000 футов жидо-аэро-планщиков и ка-дето-аэро-мобильщиков! Ура!»

— Однако, Коновницын предлагает устроить то же самое за 8 миллионов, и притом с гарантией за успех, а национальный всероссийский союз берется восстановить порядок в атмосфере за 7 1/2 миллионов.

— Ваше превосходительство, болтать всякий может, а только что меньше, чем за 10 миллионов, не сделать. Угодно вам, мы возьмемся за 7 1/2 миллионов, да много ли толку будет? Вы посудите сами, ваше превосходительство; одних воздушных дружинников сколько придется содержать! Сколько башен одних придется построить с чайными на верхушке! Вы национальному союзу, ваше превосходительство, не верьте и Коновницыну не верьте: они вас обманут.

— Ладно, приходите завтра. Я еще подумаю.

*

Телеграмма. Жители города Ялты покорнейше просят ваше превосходительство отменить распоряжение местного градоначальника, приказавшего, во избежание воздухоплавания, покрыть весь город парусиновым тентом, с возложением расходов по этим работам на счет местных домовладельцев. Не говоря уже о непосильном расходе, который имеет быть вызван этим распоряжением, покрытие всей Ялты тентом из парусины вызовет несомненный отъезд многочисленных больных и курортных гостей, приехавших в Ялту для пользования воздухом и солнцем. Следует 1,000 подписей.

*

— Я битый час дожидался вашего доклада!

— Простите, ваше превосходительство, только что получил последние телеграммы.

— Ну?

— Положение угрожающее, ваше превосходительство… Б Казани, в Риге, в Одессе, в Киеве, в Харькове, на Кавказе — повсюду завелись летательные аппараты. Евреи, пользуясь летательными аппаратами, бессовестно нарушают черту оседлости. Из Бердичева на большом аэромобиле прибыли 40 евреев и остановились над самым департаментом полиции, на высоте около 1,500 футов.

— До чего доходит жидовское нахальство!

— В Варшаве на большом аэроплане устроена школа, в которой решительно все предметы преподаются на польском языке.

— Ужас! Ужас!

— Университет переполнен вольнослушательницами, прилетевшими при помощи летательных аппаратов.

— Боже! И нельзя их разогнать?

— Они слушают лекции, сидя на карнизах и на водосточных трубах, как птицы…

— Боже мой!

— Вчера ночью над Гостиным двором состоялся огромный митинг приказчиков — на высоте около 2,000 футов. Приняты, по донесениям летучих агентов, крамольные резолюции.

— Что же делать?!

— Эс-деки устраивают воздушную типографию для печатания газеты: «Социал-Демократ».

— Что же делает союз русского народа? Ведь он получил на организацию воздушных отделов 10 миллионов.

— То же самое, что он делал на земле… Вчера вернулись 400 человек сосланных из Туруханского края и стоять на якоре над зданием Коломенской части.

— Ужас! Что же делать! Неужели опять вводить конституцию?…

Д. с. с. Решительный проснулся весь в поту.

Отдел «Гиперболы»

Влад. Азов. Цветные стекла. Сатирические рассказы. Библиотека «Сатирикона». СПб.: Издание М. Г. Корнфельда. Типография журнала «Сатирикон» М. Г. Корнфельда, 1911

Добавлено: 30-05-2020

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*