В камышах (Рассказ для детей)

Хорошо было на пруду! Был май месяц. Воздух был тепел, как парное молоко; солнце светило во всю, и толпа молодых березок, стоявших на берегу пруда, выглядела такой нарядной и веселой в своем ярко-зеленом блестящем уборе из молодых клейких листочков, еще не успевших пожелтеть и запылиться, и с своими яркими, белыми стволиками. Старая черемуха, склонившаяся над самой водой, была будто снегом усыпана белым душистым цветом, и как хорошо пахло в воздухе и этим черемуховым цветом, и смолистыми березовыми листочками, и молодым папоротником, только еще развертывающим по косогору свои тугие, свернутые крючком побеги, и сырой, еще недавно оттаявшей, землей… А там, вдали, где старые дуплистые ивы купали в воде“ концы своих тонких длинных ветвей, выглядывала из травы кучка крупных ярко-желтых цветочков калужницы, сверкавших точно горсть золотых звездочек.

В ветвях прибрежных кустов весело порхали и заливались на тысячи голосов птицы. Они уже давно прилетели из теплых краев, и многие из них уже успели обзавестись гнездами и сидели на яйцах, когда маленькая хорошенькая зеленовато-бурая птичка, с низким, точно приплюснутым лобиком и с хвостиком клинышком, прилетела и опустилась на высокий стебель камыша, росшего на пруду, и стала на нем качаться, осматриваясь по сторонам бойким глазком. Эта птичка была камышевка.

Камышевка не торопилась лететь из теплых краев, потому что знала, что камыш не был еще готов, чтобы принять ее в свою гостеприимную заросль. Но теперь, окинув его взглядом, камышевка с удовольствием убедилась, что она прилетела как раз во время. Камыш подрос, стал достаточно густ, стебли его хорошо окрепли и поднялись над водой; в его заросли можно было уже хорошо спрятаться, и самочка-камышевка наверное найдет здесь надежное, укромное местечко для гнездышка — как раз такое, какое ей нужно.

Но прежде всего камышевка была голодна, и ей надо было подкрепить свои силы. Вот она вспорхнула, ловко поймала налету комарика и съела его, вот схватила со стебля какого-то червячка… здесь, у родного пруда она всегда находила себе много поживы… Быстро-быстро забегала камышевка вверх и вниз по стеблям камыша в погоне за добычей. Да какая же она ловкая и проворная! Как быстро и легко прокладывает она себе путь в густой чаще камыша, как искусно лазает вверх и вниз по гладким стеблям!…

Ну, вот она и сыта; смирно уселась она на верхушке стебля и запела… И долго сидела она так и пела, и ее громкая, приятная песенка разносилась над прудом до позднего вечера…

Прошло несколько дней, и ласковое весеннее солнышко застало парочку камышевок в больших хлопотах. Тут была наша знакомая камышевка, но теперь она была не одна: с нею была ее самочка. Самчик сидел на верхушке камышового стебля, распевал во все горло и в то же время искоса посматривал на самочку, ладно ли она делает: а у той было хлопот полон рот — она завивала гнездышко.

Выбрав три прочных, высоких и гибких камышовых стебля в самой густой заросли, она оплетала их длинными листьями камыша, внимательно разбирая материал по сортам: листья погрубее вплетались в наружные стенки гнезда, те же, что помягче и понежнее, шли внутрь. Долго и прилежно работала самочка, без устали летала она взад и вперед, разыскивая и принося к гнезду нужный материал, едва отрываясь на минуту, чтобы перехватить корма, и усердно обвивая камышовые стебли длинными листьями, пока среди камышовой заросли не закачалось на высоких стеблях длинное, очень глубокое гнездышко, в виде высокой узкой корзиночки, мягко выстланное внутри травой и коровьей шерстью. Готова была уютная колыбелька в камышах, и самочка положила на дно ее четыре маленьких зеленоватых яичка и скрылась в ней сама.

Теперь уже она почти не выглядывала из гнездышка, их нашему самчику приходилось работать за двоих, чтобы добывать корм себе и своей подружке, а в свободное время он садился около гнезда и распевал во все горло. И поздно вечером, долго еще после солнечного заката, вы могли бы услыхать теперь над прудом его звонкую песенку.

Прошло 15 дней, и из яичек, лежащих на дне камышовой колыбельки, вышли голые, слабые птенчики и громко запищали… Теперь у матери с отцом появилась новая забота: надо было кормить крошек, надо было без устали бегать вверх и вниз по стеблям, обшаривая каждый лист, каждую скважинку, то и дело приносить корм к гнездышку и пихать его поочередно в жадные, раскрытые, вечно голодные ротики, чтобы птенцы могли вырасти и окрепнуть и обрасти перышками.

Хорошо и безопасно жилось маленьким птенчикам камышевки в их родной колыбельке в густой заросли камыша. Поднявшиеся камыши обступили ее со всех сторон и совершенно закрыли ее собою: не увидит их здесь ни одна хищная птица, ни одна кошка, ни один хорек не проберется к ним сюда, через воду. Пусть над прудом льет дождь, пусть дует ветер и проносится буря: частые стебли камыша хорошо защищают гнездышко от дождя, а там, в глубине его, сидит с птенчиками их мать, она греет их своим телом и укрывает под своими крылышками. Ветер свистит, гнет камыш и клонит его к самой воде, но глубоко гнездышко, и птенчики не выпадут из него…

Спокойно и беззаботно росли птенчики в своей качающейся колыбельке. Вот выросли, оперились и выглянули из нее на свет белый.

Летать они еще не умеют, но бойко, точно маленькие мышата, бегают вверх и вниз по стеблям, — а случись что, — быстро спрячутся в чащу и — поминай, как звали.

Мало-по-малу птенчики выучились летать, и когда настала осень, подул холодный ветер, и побуревшие стебли камыша отмерли и легли на воду, молодые птички уже умели летать не хуже взрослых, и вся семья улетела в даль, за море, в теплые края.

В. И. Лукьянская. В лесах и полях. Издание 2-е. Библиотека «Детский мир». М.-Л.: Земля и Фабрика. 10-я типография «Заря Коммунизма», стр. 85-88, 1925

Добавлено: 06-08-2019

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*