В редакции толстого журнала

Серьезных лиц густая волосатость
И двухпудовые, свинцовые слова:
“Позитивизм”, “идейная предвзятость”,
“Спецификация”, “реальные права”…

Жестикулируя, бурля и споря,
Киты редакции не видят двух персон:
Поэт принес “Ночную песню моря”,
А беллетрист – “Последний детский сон”.

Поэт присел на самый кончик стула
И кверх ногами развернул журнал,
А беллетрист покорно и сутуло
У подоконника на чьи-то ноги стал.

Обносят чай… Поэт взял два стакана,
А беллетрист не взял ни одного.
В волнах серьезного табачного тумана
Они уже не ищут ничего.

Вдруг беллетрист, как леопард, в поэта
Метнул глаза: “Прозаик или нет?”
Поэт и сам давно искал ответа:
“Судя по галстуку, похоже, что поэт”…

Подходит некто в сером, но по моде,
И говорит поэту: “Плач земли?..”
– “Нет, я вам дал три “Песни о восходе””
И некто отвечает: “Не пошли!”

Поэт поник. Поэт исполнен горя:
Он думал из “Восходов” сшить штаны!
“Вот здесь еще “Ночная песня моря”,
А здесь – “Дыханье северной весны””.

– “Не надо, – отвечает некто в сером: –
У нас лежит сто весен и морей”.
Душа поэта затянулась флером,
И розы превратились в сельдерей.

“Вам что?” И беллетрист скороговоркой:
“Я год назад прислал “Ее любовь””.
Ответили, пошаривши в конторке:
“Затеряна. Перепишите вновь”.

– “А вот, не надо ль? – беллетрист запнулся. –
Здесь… семь листов – “Последний детский сон””.
Но некто в сером круто обернулся –
В соседней комнате залаял телефон.

Чрез полчаса, придя от телефона,
Он, разумеется, беднягу не узнал
И, проходя, лишь буркнул раздраженно:
“Не принято! Ведь я уже сказал!..”

На улице сморкался дождь слюнявый.
Смеркалось… Ветер. Тусклый, дальний гул.
Поэт с “Ночною песней” взял направо,
А беллетрист налево повернул.

Счастливый случай скуп и черств, как Плюшкин.
Два жемчуга опять на мостовой…
Ах, может быть, поэт был новый Пушкин1,
А беллетрист был новый Лев Толстой?!

Бей, ветер, их в лицо, дуй за сорочку –
Надуй им жабу, тиф и дифтерит!
Пускай не продают души в рассрочку,
Пускай душа их без штанов парит…

Между 1906 и 1909

Цикл “Литературный цех”

Журнал “Сатирикон”. Еженедельное издание. СПб.: № 43, с. 6, 1909
Сатиры. Книга 1. Новое дополненное издание. Берлин: Издательство “Грани”, 1922

Ред.: В России еще с прошлого века существовало понятие “толстый журнал”, подразумевающее периодическое издание, где под одной обложкой помещалась художественная проза, поэзия, критические обзоры, исторические и философские исследования, статьи по экономике и естественным наукам. Словом, широкий свод материалов и сведений, призванных объединить образованную часть общества, интеллигенцию различных специальностей на общественно-политической основе. Идейная направленность “толстых” журналов обычно ставила художественную часть в подчинение основной задаче – жертвенному служению народу. Саше Черному не раз пришлось сталкиваться с совершенно непробиваемыми рутинными нравами, царившими в редакциях толстых журналов. В письме к Е. А. Ляцкому он излагает принципы, на которых должен, по его мнению, строиться подобный журнал: “Физиономию журнала в идеальном виде представляю себе так: надо, во-первых, позволить искусству быть искусством. Партийность до сих пор смотрела на него как на неизбежное зло и набивала художественную часть чем попало”. (Тимофеева. с. 167.)
Ред.: Некто в сером – персонаж пьесы Л. Н. Андреева “Жизнь человека” (1906).

Добавлено: 06-08-2016

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*