Валдайский Иверский монастырь

     на озере Селигере *)

На гладком зеркале спокойных, светлых вод,
Святого озера пустынного, Валдая,
Обитель пристанью от бурь и непогодь
Рисуется вдали, усталых ожидая
С дороги столбовой, под свой священный кров:
По первому звонку, всегда паром готов;
На самом берегу отдельного протока,
Под соснами, двух иноков приют,
Простых послушников, трудящихся без срока!
Они там день и ночь проезжих стерегут;
С приветливым лицом, и равным всем поклоном,
И встретят, и проводить вас….
Обитель, спрятавшись за островом, из глаз,
Манит поклонников к себе призывным звоном.

Песочной лентою дорога в лес лежит;
Сосновый лес шумит, вокруг вода журчит;
О берег острова, зеленый, разбиваясь,
На сочную траву широко разливаясь,
И всплесками своими тишину
Пустого острова, чуть слышно нарушает……
Когда вы въедете в лесную глубину,
То вас, со всех сторон, пустыня окружает:
Нигде селения вокруг мирского нет,
Тут область иноков, — то выбор с давних лет
Великого святителя России,
Как место жребия Божественной Марии,
Наш Ивер северный, пустыня на водах!

Вокруг высоких стен, разросшись на привольи,
Неколебимые, природные столбы,
Седые тополи, и сосны, и дубы,
Бессрочный век живут, на озерном раздольи:
На память старины святой они стоят,
И много чудного предания таят.
Под темными навесами своими;
Деяний Никона, обдуманных под ними!
Там памяти о них и самый воздух полн……

Пустынна и дика окрестная природа,
И тишь на озере…. Лишь там, по зыби волн,
Ныряет здешних птиц особая порода 1 Перейти к сноске,
И по две, по три их, мелькают кое-где
Махают крыльями, полошатся в воде,
Беспечно плавая, и не страшась ловитвы
Да чайки белые, вдоль берега, семьей
На солнце прилегли серебряной тесьмой,
Вот лодочка вдали, к пристанищу молитвы,
К обители Владычицы спешит,
Полна поклонников, из города Валдая;
Проворно веслами широкими махая,
На крыльях, кажется, по озеру летит….

Величественный вид обители священной!
С красою древнею и башен и церквей,
Она — как царский град, с оградой укрепленной,
Не первый век славна святынею своей!
Широкая, тенистая аллея,
С скамейками везде по сторонам;
От самых врат ведет в соборный древний храм:
Отверзтый он, сквозь зелени, светлея,
В сиянии лучей является очам.
Внутрь первого церковного притвора,
Вас встретят образы двух памятных мужей,
Двух первых здателей и ктиторов собора:
Направо, — в царственной порфире, Алексей,
Благочестивейший святыни покровитель,
Известный мудростью и благостью Монарх,
Налево — истины поборник и ревнитель
Бессмертный Никон патриарх……

Укор тому, кто мимо лиц священных,
Так живо здесь, и в росте изображенных,
Без покаяния приличного пройдет,
И кто к святительским стопам не припадет,
Как исповедника — его не почитая!
Я не могла очей отвесть от полотна,
Где, в строго правильных чертах передана
Душа его великая, святая….

Потом вы входите в второй уже притвор,
(Широкий, с окнами, вкруг церкви коридор)
И — страшно вам вступить с церковного порога!
Направо, в очи вам сияет Матерь Бога,
Сокровищем чудес — иконою своей,
По вере Никона, с Афона, принесенной,
И, с Самой истинной Пресельницы морей 2 Перейти к сноске,
Чудесно там изображенной….

Под сенью бархатной, всегда освещена
Тремя лампадами, и многими свечами,
Блистает золотом и камнями она,
И, мнится, тихими и светлыми очами,
Божественной любви и милости полна,
С нее, Сама Пречистая взирает,
И видит, кто и для чего
К Ее прославленной иконе приступает,
Готовая просить у Сына Своего,
В Ее объятиях смиренного дитяти,
Да излиет щедроты благодати,
С благословением простертою рукой,
На род искупленных Божественною кровью!

О! как влечет к себе молящихся, любовью,
Лик Богоматери с пораненной щекой!
Как умилительно на этот рубчик алый
Скорбящим, страждущим, обиженным смотреть,
Как все пред ним обиды наши малы,
И как легко потом безвинному терпеть!
По сколько раз, в своих иконах чудных,
Точащих благодать, в щедротах неоскудных,
Сама, честнейший перл в созданиях Творца,
Бесчестие от смертных принимала,
И кровию облитого Лица
От грешников еще не отвращала!
А мы — за честь свою, злопамятствуя, мстим.
Надменные одним ничтожеством своим!

Но от подножия иконы благодатной,
Вы переходите немедленно к иной
Святыне, видимой, нетленно-ароматной:
Слегка опрятанный парчовой пеленой,
Лежит, на вскрытии, в серебряном ковчеге,
Три века вынутый из недр земли сырой,
Безвестный юноша: — «Весеннею порой, —
Гласит предание — его нашли на бреге
«Порогов бурной Мсты, нагим, на глыбе льда,
«Положенным в убогую колоду»….
Кто он? где жил? и кем опущен в воду?
Вся жизнь его для нас исчезла без следа!
Но чудеса его посмертных исцелений,
Нетления святая красота,
Вслух трех веков, и дальних поколений,
Передают ту жизнь, как-бы из уст в уста!
Жизнь сокровенную для тайной, высшей цели,
Жизнь юного, но сильного борца,
Жизнь многотрудную, от самой колыбели,
Но жизнь достойную бессмертного венца!
Исполнил Юноша Апостольское слово:
И «в теле, и в душе прославил Бога» он;
Душой он нудился, а тело вел сурово,
Пока настиг его покоя смерти сон!
Он был неведомым, Божественным сосудом,
Святым смирением креста запечатлен,
И, по успении, явился в мире чудом,
Как Божие вместилище, нетлен!
Бессмертия сияя красотою,
В благоухании нетления он спит,
И гроб его, серебряный блестит,
Прекрасной белизной и светлой чистотою,
И о бессмертии всем зрящим говорит….

Направо, — у стены, другой ковчег священный
С открытыми частицами мощей,
Торжественно их внес святитель незабвенный
В святилище обители своей:
То малые, нетленные частицы.
От плоти праведной, и члены от костей
Его предместников — святителей столицы,
Как сын, как ученик, преемник их почтил,
И их присутствием обитель освятил.
С святыми он имел духовное общенье
Как грамота настольная гласит,
Что преподал ему, с небес, благословенье
Свяшенномученик Филипп митрополит:
Устроит инокам безмолвное селенье,
Среди густых лесов, на острове пустом,
Валдайским озером обрамленном кругом
Так Ивер северный, — плод думы вдохновенной,
Зачатый в тайнике великого ума,
Созрел обителью, Пречистой посвященной,
И, благодатию, в иконе проявленной,
Как бы вселилась в ней Пречистая сама….
Обильно там душа святыню ощущает,
Но трудно передать, и места красоту,
И умозрительной очам жизни полноту,
Тому, кто Ивера не видел, и не знает.
«Хотящему спастись», там можно обрести
Как душу грешную от гибели спасти,
Затворнику — затвор, отшельнику — пустыню,
Молитвеннику — рай, болящему — святыню!

Внутри обители, за храмом — дикий сад:
В конце его есть церковь небольшая
Кладбища братского, — при ней же келий ряд;
Покойников живых; их мир не нарушая,
И чествуя последний мертвых сон.
Туда никто сторонний не заходит,
И «мудрый муж безмолвие там видит»,
От мира и своих укрыт со всех сторон….

Уединенному любителю природы,
Есть пища для ума — пустынная краса:
Когда в прозрачные, безветренные воды
Безоблачным шатром глядятся небеса;
Он мыслит: «так душа! Когда она спокойна,
Тогда она чиста! и, в этой чистоте,
Свет мира горного, в высокой простоте,
Отображать она достойна,
Тогда и промысла хранительный покров
Приосенять ее Божественно готов;» —
Он мыслит, и страшась невидимой ловитвы.
Причины всех душевных перемен.
В безбурное пристанище молитвы
Спешит, весь в трепете, и сердцем сокрушен.
Уму отшельника содействует природа.
По струнам чувств Творцу хвалу бряцать,
И инок тот блажен, кому дана свобода
В безмолвии себя и Бога созерцать!

Молитвы ищущим здесь точно рай духовный,
Исполненный даров для алчущей души:
И столповой напев, и древний чин церковный,
И службы праздников там свято-хороши!
Расдастся-ли, как плач, глас киевских созвучий, —
Душа растопится, как воск в огне, в слезах….
На этот чудный глас, особенно плакучий
И звук его дрожит, как легкий дух в струнах!
Душа смягченная издаст невольно стоны,
Из внутренних сокровищ глубины,
Тому Единому расслышимые тоны,
К кому невидимо они обращены:
И чувствует она, что сходят херувимы,
На зов молитвенный и искренний текут,
Неслышимо поют, невидимо несут….
Но ощущения души невыразимы,
Когда молитвенно настроена она,
И, таинством святым, к Христу устремлена.
К подножию иконы чудотворной,
К целебным отрока Иакова мощам,
Страдальцы, с верою глубокой, непритворной
Стекаются сюда, в соборный древний храм,
Со всех концов России беспредельной
И часто, мученик болезни неисцельной
И изувеченный ошибками врачей, —
Поверженный, пред ракою мощей,
Помазанный елеем из лампады
От образа всех страждущих отрады,
Как отрок сотника, вставал вдруг — здрав и цел, —
Хромой вскочил, слепой прозрел!

Священны Ивера прибрежные дубравы:
Нигде, по островам ползти не смеет гад
Ни между трав лесных, расти не может яд,
И в свежем воздухе не разлито отравы! 3 Перейти к сноске
На воле, около лесистых берегов,
Гуляют, выборной намеренно породы
Камолые коровы (без рогов);
За ними странствует один — «дитя природы»,
Молоденький, юродивый чернец 4 Перейти к сноске,
Издалека сюда пробравшийся пришлец.
Дурачится-ли он, умом с рожденья скудный,
Или проходит он юродства подвиг трудный?
Но он неутомим, и трудник всех работ,
И голосу его всегда послушен скот.
Согнав коров, он к утрени приходит,
И раннюю обедню простоит,
А стадо без него, покуда в роще бродит:
Вокруг, по острову ни зверь не пробежит,
Ни леший в дебрь свою теленка не уводит!
Так глупый молится, работает и бдит,
И целый день, без отдыха проводит.

Здесь — пристань странникам! — Ты — страждущим приют,
Особый мир, о Ивер незабвенный!
В тебе, — скорбящие отрадно слезы льют,
И утешается страдалец угнетенный!

Смотря на твой отдельный, мирный быт,
Отжившая душа юнеет, понемногу;
Внутри тебя тяжелый век забыт,
И жизнь течет легко, вся отданная Богу!
Завиден иноков твоих святой удел,
И навсегда пустынный твой предел
Запечатлеется глубокими чертами,
В душе, восторженной твоими красотами!
Благословенны вы, пустынные края!
Спасайся Иверян священная семья!

О! да исполнятся уста мои хвалений,
Да известят они хвалу, во всех местах,
И славу да поют, по гласу песнопений,
Обители пустынной на водах,
Вместилищу духовных утешений,
В иконе Радости Скорбящих на вратах!
Красуйся, радуйся сокровище Валдая,
В обилии Божественных даров!

Ты-ж, старче праведный! живи и будь здоров!
Свой виноград духовно ограждая
Храни, нетронутым, от мысленных врагов,
И, в простоте твоей, патриархальной,
Святую жизнь безмолвно провождай,
Да по конце ее, в святыне достохвальной,
Как лавра новая, прославится, Валдай!

*) Посвящено настоятелю архимандриту Лаврентию, скончавшемуся в 1873 году.

В тексте 1 Гагары.
В тексте 2 По преданию, икона Божией Матери «Враторницы» в Афонском Иверском монастыре — явилась идущею по волнам моря.
В тексте 3 Местное предание.
В тексте 4 Писано в 1862 году, когда автор гостил в монастыре.

Собрание сочинений в стихах Елисаветы Шаховой. Издал внук автора Н. Н. Шахов. СПб.: «Екатерининская» типография. Часть II, стр. 43-50, 1911

Добавлено: 07-10-2019

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*