Вася-грибник

Вася большой охотник до грибов. Ходить за ягодами он не любит, — скучно. Земляника вся на одно лицо, а у каждого гриба — лицо свое, как у людей. И вид у грибов разный, — один худосочный, другой крепыш. Когда Вася возвращается домой, он долго еще помнит, какие в этот день нашел грибы. Помнит хорошо.

Вася взял с собой корзинку побольше, — новую, пузатую, — положил в нее вчерашний творожник, а в карман опустил перочинный нож. Прибежали и Митя с Дуней. Погода — самая грибная: дождик моросит; тропинка скользкая, мимо скошенных полей. Одеты ребята тоже по-грибному. Надели чего не жаль. Идут босиком. До лесу не далеко, а по лесу хоть шестьдесят верст иди, не дойдешь до конца!

Вот и канава на опушке. Листьев-то, листьев-то нападало! ‘Или уж осень скоро?

В лесу пахнет сыростью. С берез каплет. Красная костеника торчит из-под кустарника. То вдруг оборвется и медленно упадет намокший лист.

Ребята примолкли. Надо глядеть в оба: всякому хочется найти первый гриб.

И где-то он притаился? Может быть, рядышком совсем, под ногой?

И правда! Вася чуть ногой не сшиб здоровенный подберезник. Только нагнулся сорвать, а Митькина рука тут как тут.

— Мой гриб!

— Что врешь? Я его чуть ногой не сшиб!

— А я его вон откуда увидал.

Вася спорить не любит. Все равно не переспоришь. Жалко ему первого гриба, — но уступил.

Вот и еще подберезник, низенький, шапка бархатная, темно-коричневая, а корешок тугой, толстый; шапка на нем сидит плотно, как наперсток на пальце.

А рядом — сыроежки, много, хоть бери, хоть не бери.

Сыроежка — гриб низкорослый. Их широкие шляпки бывают самых ярких цветов. Молоденькие сыроежки случаются малиновые, даже вишневые. А есть и голубоватые, есть и с зеленым оттенком. В народе говорят, что их можно есть сырыми, потому они и названы сыроежками.

Вообще они на вкус не хороши. Оттого и берут их мало, оттого и Вася прошел мимо, только полюбовался на яркие шляпки. Свинушка — это другое дело. Гриб неказистый, и красоты в нем мало, зато свинушки соленые — зимой — лучшее угощение. Вася присел и подрезал ножом на корню целую семью широких, низких свинушек.

— А я белый нашла! — кричит Дуня и сама бежит к Васе.

— Да какой же это белый? Обыкновенный подберезник!

— Нет белый, смотри, какая у него шапка светлая, а нога белая.

— Подберезник!

— Белый!

— Не спорь, Дунька. Смотри сюда. Видишь, у него ножка шершавая? Этого у белого быть не может. Только так и можно отличить белый от подберезника.

— Бывают и у белых ножки шершавые.

— Нет, не бывают.

— А я сама видела. Намедни Санька приносила.

Вася не любит спорить. Ему ли не знать грибов? Васе обидно. Ведь он знает наверное, что говорит, а девчонка спорит, — и так при своем и останется. А шершавой ножки у белого гриба не бывало сроду.

Особенно недоволен когда кто-нибудь примет поганку за хороший гриб. Правда, поганок очень много разных, и некоторые очень похожи на съедобные грибы, но всё-таки отличить их всегда можно. Смешные поганки! У иных ножка совсем тоненькая и длинная, длинная, да еще изгибается, как червяк. Вася знает: этих грибов есть нельзя.

Вася предпочитает грибы собирать или одному, или, если уж вместе, так без спору.

А то еще начнут называть «козленка» «масленком». Этого Вася терпеть не может. Вот как-раз ему козленок и попался. Козленок всегда сухенький, и голова у него как из зеленого бархата, а ножка канареечного цвета. А у масленка и цвет

другой, и сам он слюнявый. Их путать нельзя.

Вася решил идти поодаль. Скоро он перестал видеть своих спутников, а когда через полчаса вздумал аукнуться, то ему ответила только глубокая тишина леса. Не беда!

Теперь Вася находился в густом осиннике. Это место он знал мало. Но коли растет осина, стало быть тут должны быть подосинники.

Какая красота — подосинники! В сером лишаистом осиновом лесу они так и горят оранжевыми огоньками. Подосинник — гриб стройный, высокий, гордый. Гриб-недотрога. Если нажмешь на него пальцем, остается синий след. Правда, есть подосинники, которые и не синеют, но они много реже. Как положишь подосинник в корзинку, вся корзинка сразу оживляется.

А дождичек все моросит да моросит.

Шел, шел Вася и зашел далеко. Вокруг него сосновый бор. Он сюда никогда еще не заходил, только понаслышке знал об этом сосновом боре.

Такой бор, — самое место для белых грибов, для боровиков. Нет гриба красивей,

вкусней, дороже боровика. Но найти боровик не так легко. Вася уже долго бродит по сосновому бору… Наконец-то, наконец! Под низкими лапами душистой елки стоит боровик, крепкий, ядреный, крупный. Вася подошел, поглядел и даже не стал рвать сразу: пошел поискать кругом. Белые часто родятся семьями. И растут они иногда удивительно, по правильному кругу. Так и случилось. По ту сторону елки Вася нашел еще три белых. Они торчали один возле другого по одной линии. Только один был совсем шлюпик; его трухлявая нога и потемневшая шляпка кишмя-кишели червями. Его Вася не взял, а расшиб своей самодельной палкой, чтобы он лучше обсеменился и больше бы грибов выросло на этом месте. Только потом подошел к первому красавцу и с особенным удовольствием его сорвал. Затем обрезал ему корешок и положил бережно в корзину корешком в грибы, чтобы не выронить как-нибудь нечаянно.

Васе белые грибы были в диковинку, потому что местность, где он жил, славилась только подберезниками да свинухами, а белый попадался редко.

За белыми нужно было ехать далеко.

Вася и понял, что он забрел в очень далекие места.

Все чаще стали краснеть под деревьями своими глянцевитыми шапками мухоморы. На алом глянце у них белые пятнышки, и ножка, белая, неровная. Мухомора — берегись: самый ядовитый гриб! Из него даже делается яд — морить мух, отсюда и его название. Самая ядовитая часть мухомора — белые наросты и белая пленка на ножке.

Вася любит сшибать мухоморы палкой. Мухомор — гриб сухой и разлетается, как фарфор, на осколки.

Прошло несколько часов, как Вася ушел из дома и отбился от товарищей. Захотелось есть. Васина мамка готовит превкусные творожники. А может быть ходьба да голодный желудок их так хорошо изготовили?

Поел, пересчитал грибы, — не пора ли и к дому?

К дому… Легко сказать! Ведь идешь-то, всё смотришь в землю, дороги и не замечаешь. Аукаться бесполезно. Ребята, должно быть, давно уж повернули домой.

Вася призадумался. Эдак можно, пожалуй, и несколько часов пробродить, да хорошо еще, коли выберешься. Немножко сердечко екнуло у Васи.

А ну как заблудился? С этой мыслью он быстро встал и, узнав ближайшие деревья, быстро пошел обратно, — как он думал, — к дому.

Проходит полчаса, час. Где же правильная дорога?

Тишина в лесу. Дождик перестал. То шишка свалится мягко наземь. То белка промелькнет на высоких ветках и отвлечет на минутку Васю от его заботы: найти дорогу. А потом опять тишина, тишина.

Вася вспомнил, что надо влезть на высокое дерево, чтобы найти направление.

— Влезть я могу, да ведь солнца-то все равно нет, по чему же я смотреть буду? Все равно, лучше влезу.

С этими словами Вася поставил корзину на влажную, хвойную землю и начал карабкаться на толстый сосновый ствол. Торчавшие обломанные суки помогли его голым ногам, и скоро Вася взобрался на верх высокой сосны. Кругом были видны только верхушки других деревьев. Вася напрасно смотрел во все четыре стороны. Сосновая кора шелушилась под ним, и мелкие сучки потрескивали в лесной тишине.

Вдруг, — Вася даже притаил дыхание, — он услыхал как будто треск под сосной. Уж не зверь ли? А вдруг волк? Правда, сейчас не зима, да кто его знает. Вася ждал. Несомненно внизу что-то шуршало.

Вдруг до Васи долетел человеческий голос:

— И кто ж это корзинку-то здесь поставил?

Голос был стариковский.

Первая мысль Васи была о корзинке с грибами. Как бы его охота вся не пропала даром. Вася, не слезая с дерева, крикнул:

— Это моя корзинка. А ты кто такой?

— Леший, — добродушно отозвался старческий голос.

— Полно, дедушка, не шути. Лучше скажи, как мне на Конобеево найти дорогу?

— Али ты заблудился, такой сякой? Ну, слезай. Я тебя не обижу.

Ломая ветки и соскальзывая по толстому стволу, Вася в один миг очутился внизу.

Перед ним стоял седой старик, тоже с корзиной.

— Дедушка, какие у тебя грибы! — воскликнул первым долгом Вася.

Действительно, в корзинке у старика были одни только белые, да какие, — как на подбор!

— У меня грибы настоящие, не то что у тебя, дрянь всякая. Чего ты свинух-то набрал? По такому лесу ходишь, а грибов не находишь.

— Да откуда ты сам, дед, а?

— Я — лесничий здешний, говорю тебе — «леший». Тридцать лет в этом бору живу. Меня грибы сами к себе зовут: «вот где я сижу! вот где я сижу!» — а я и подхожу.

— Ну-у?..

Дед посмеивается.

— А ты думаешь с грибами и разговаривать нельзя? Со всем на свете разговаривать можно. И с птицей, и с грибом, — только не с дураком.

— Дедушка, я не дурак… Ты мне скажи, я тут от Конобеева далеко?

— От Казани дальше…

— Ты, дед, не шути.

— Какая шутка? Говорю, от Казани дальше… Слушай-ка, паренек, ты, я вижу, шустрый. Хочешь, я тебе… свои «места» покажу? Только никому не скажешь, а?

— Никому, дедушка, не скажу.

— Ну, пойдем, время-то еще не позднее.

Идут по лесу, — Вася и дед. Дед все шутит и шутит. Идет по лесу, как настоящий хозяин. Свистнет как-то по-особенному, ему откликнется птица. То возьмет какую-нибудь траву, пожует. Видно, у него на все приметы, идет уверенно, должно быть, все деревья ему знакомы.

Васе не страшно. Он мальчик не из пугливых. У деда доброе лицо. Но у Васи бьется сердце. Какие такие у деда «места» в лесу?

Шли недолго. Вот поляна, кругом ельник. Сосен почти нет. Влажно.

— Ну, ищи, постреленок, пяль свои буркалы, — говорит дед.

Что же это такое?… Вася и подумать не мог, что может быть такое грибное изобилье! Вот один белый, вот рядом пара, а вон еще, и еще. Не успевает Вася рвать гриб, как замечает другой, а дед даже и не ищет. У него и так корзины верхом.

— Эх, грехи… да ты кинь свинухи… — поощряет дед.

Вася послушался деда и выбросил из корзинки свои свинушки, потом очередь дошла и до подберезников. Вася оставил только самые молоденькие, такие, с которыми расстаться было уж очень жалко.

Не прошло и часу, как Васина корзина оказалась полна белых грибов. Вася не знал, как и благодарить деда-лесничего, а старик ласково сказал:

— Ну, Петя… али ты Вася? Ну, Вася… пойдем ко мне в гости. Моя сторожка тут в двух шагах.

— Спасибо, дедушка, только когда же я домой попаду?

— До свадьбы попадешь… Да ты не бойся, мы тебя проводим.

Дедова сторожка, — совсем как в сказке. Живет в ней лесничий, да не один, а с внучкой. Кругом вековой лес, такой густой, что между стволами темно, как ночью. Возле сторожки у деда колодец. Из-за сторожки раздалось мычанье. Значит у деда есть и корова.

— Смотри-ка, внучка, какого к нам паренька занесло. Да откуда, думаешь? Из Конобеева…

— Из Конобеева-а? — и внучка раскрыла рот и уставилась на Васю светлыми глазами.

Тут Вася понял, что он действительно ушел в сторону верст за десять, не меньше.

Зато как вкусно показалось Васе прохладное молоко и черный хлеб.

У лесничего в сторожке было очень интересно. На стене висело ружье. Вася давно мечтал об охотничьем ружье.

— Дедушка, а дедушка, такое ружье дорого стоит?

— Золото дороже, — опять ухмыляется дед. — Да что ты на него загляделся? Оно еще тебе не по плечу… А вот, что, паренек… Коль хочешь, приходи ты ко мне осенью, когда уж ночью морозец будет, я тебя с собой на охоту возьму.

Васино лицо расплывается от радости. Осенью пойти на охоту, да еще с лесничим, таким опытным, который весь лес знает! Вася такой удачи и ожидать не мог.

— Ну, Васятка, — сказал, наконец, дед, — тебе отсюда домой идти часа три. Так что ступай. До темноты и доберешься. А внучка моя тебя проводит.

Вася весь горел от радости, прощаясь с дедом. Они еще раз условились, что Вася придет к нему в сентябре.

— Да ты чей? — спросил дед на прощанье.

— Я Митрия сапожника сын.

— Митрия?.. Да он моей племяннице кум. Ты, Васятка, отцу кланяйся. Скажи: дед «леший» тебе кланяется, он догадается. Да вели отцу тебе уши надрать, чтоб ты в такую даль один не забирался. Ну, ступай.

Внучка лесничего пошла вперед, Вася за ней. Скоро она вывела его на тропку, а тропка привела к проезжей дороге, которую Вася не знал.

— Отсюда, — сказала внучка, — прямая дорога на Тулино, а из Тулина пойдешь на Кривулино, а там на Забияки.

— Дальше я знаю, спасибо… И к вам в другой раз дорогу найду!..

И Вася простился с девочкой, наказав еще раз кланяться «деду-лешему». Иной раз от такой большой ходьбы ноги устанут. Но на сей раз Вася был так счастлив и доволен, так радовался своей корзине с грибами, что десять верст дороги были ему нипочем. Корзинку он по дороге прикрыл травой и листьями, чтобы до дому никто не увидал его сбора.

Вот и Конобеево. Вася спустился в овражек, поднялся на пригорок. Вот и их изба. Вошел в калитку. Отец сидит у окошка и курит. Сапоги точать уж стало темно.

— Где пропадал?

— А вот где, — весело отвечает Вася и сует отцу корзинку.

Тут прибежали и Митя с Дуней. Они давным-давно вернулись домой и уж успели разложить для сушки свои подберезники на рогожку.

Удивленью конца не было. Мать с отцом даже не ворчали, особенно когда узнали, что Вася сам свел знакомство с дедом-лесничим.

— Хороший старик… чудак… — сказал отец.

— Я к нему через месяц на охоту пойду, — воскликнул Вася.

— Ну, что ж, сходи, с «дедом-лешим» куда хочешь тебя пущу.

Разложили грибы на столе, стали считать: оказалось одних белых двести штук. Можно их будет насушить на зиму, в постные щи.

Вася завалился спать и не прошло минуты, как он уж спал как убитый, а во сне перед ним вставали из опавшей хвои белые грибы, большие, маленькие, темные, светлые, а у одного будто седая борода, и будто этот гриб обратился к нему и сказал:

— Я дед лесной, поживи со мной. Научу тебя стрелять из ружья.

С. Шервинский. Вася-грибник. Картинки М. Шервинской. М.: Государственное издательство, 1928

Добавлено: 08-04-2018

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*