Вау-Вау

От сам себя назвал так, когда Зина, накормив и умыв его, спрашивала всех, как бы ей назвать ее нового друга, и, наконец, обратилась к самой собаке с тем же вопросом:

— Ну, скажи, собачка, как же мне тебя назвать?..

Собака завиляла хвостом и громко и весело пролаяла: «Вау-вау!»…

Девочка забила в ладоши от радости:

— Отлично! Отлично! — вскрикнула она. — Ты сам себя так назвал, я очень рада. Будь же ты Вау, господин Вау, когда так!

Так и пошло с тх пор: Вау да Вау…

Близко сдружились Зина и Вау; по целым дням они не расставались.

Тем летом Зина со своими родными жила на даче, недалеко от города. Рано утром, бывало, когда Зина еще спит, Вау-Вау начинал нетерпеливо царапать когтями дверь ее спальни и слегка взвизгивать.

— Ваушка! Миленький!.. Соскучился? — кричала ему Зина, открывая глаза. — Иди сюда, Ваушка!

Но против этого восставала обыкновенно нянька Григорьевна.

— Нет уж, сударыня моя, — ворчливо говорила она, Ваука пес неучливый, — он тут все растащит, растормошит, нагрязнит, а я за ним потом убирай…

Делать было нечего с несговорчивой старухой; наскоро умывшись, Зина выбегала в соседнюю комнату, где дожидался ее друг Вау. Последней из себя выходил от восторга при виде Зины; он визжал, прыгал, стараясь лизнуть ее непременно в лицо, что ему время-от-времени вполне удавалось; или же падал на землю в ногах у Зины, терся мордой об ее башмаки, словно хотеть сказать: — «Я весь в вашей власти, делайте со мной, что хотите»…

После утреннего чаю они убегали в палисадник или на лужайку около дороги, бегали, играли, резвились сколько душе было угодно.

Потом, угомонившись, Зина садилась где-нибудь под деревом за книгу, а Вау, тоже измученный беготней, ложился врастяжку около нее и предавался отдохновению. Во время беготни и возни Вау часто до того увлекался игрой, воображая, что все происходить «на самом деле», что платье рвал у Зины тоже «на самом деле», и чем громче кричала на него Зина, тем сильнее тянул он ее к себе и теребил за платье.

Когда девочка являлась с повинной головой к няньке, последняя просто из себя выходила и всею тяжестью обрушивалась на Вау.

— Ты это что наделал, непутевый? — говорила она, замахиваясь на него. — Я тебе задам!..

— Вау-вау!.. — весело лаяла в ответ собака и прыгала перед ней и вертела хвостом, как ни в чем не бывало: она знала, что Зина ее в обиду не даст.

— Избалуете собаку, — сами не рады будете, — сердито ворчала Григорьевна. — Ишь забаву нашли какую! Право!..

——————–

Раз Зинина гувернантка захворала и слегла в постель. Не с кем было Зине ходить гулять, и ее засадили дома за книги.

— Вау-вау! — лаял жалобно Вау, словно хотел сказать этим: — «Пойдем в лес, там — чудо, как хорошо!» Вау-вау!..

И Зина не выдержала, бросилась к отцу и со слезами на глазах умоляла отпустить ее погулять немного с Вау-Вау…

— Уверяю тебя, папочка, что он — прекрасный сторож… Он меня любит… С ним мне бояться нечего…

Сначала Зина долгое время возилась с Вау на дворе, а потом ей это наскучило, она села на скамейку около калитки их дачи и глубоко задумалась.

«Что бы такое предпринять? — размышляла она. — Так бегать скучно. Разве вот что? Не пойти ли в соседний лес за грибами? Там чудо как хорошо, хоть и страшно немного. Но это-то и интересно. Право, пойти… Вот, няня говорила вчера, что грибов теперь там просто не оберешься. Вот хорошо-то!.. Я пойду да наберу грибов большую-большую корзину, — вот все удивятся!.. А особенно папа, — он так любит грибы! Только надо уйти так, чтобы никто меня не видел, а то, пожалуй, еще не пустят»…

Зина осторожно прошла домой за корзиной, потом пробралась через кухню в палисадник, оттуда — через калитку на дорогу к лесу. Вау, натурально, не только не отставал от нее, но, подняв кверху хвост, мчался в авангарде с громким, победным лаем.

Здесь, по проезжей дороге, они часто ходили с гувернанткой, но только до опушки старого леса. В самую чащу его они не заходили.

Должно-быть, страшно там. Не водятся ли там медведи и волки?.. У! как сильно бьется сердце, и дыхание захватывает!.. Но это-то и интересно…

Зина, пугливо озираясь и тяжело дыша от волнения и скорой ходьбы, вошла в лесную чащу. Тихо было в эту пору в густом лесу. Только изредка, когда ветер налетал на макушки дерев, они поднимали шум и шелестели так громко и властно, что девочке жутко становилось.

Ей чудилось, что деревья сердятся на нее и грозят ей за что-то…

А грибов было, правда, много. Началось с того, что Зина раздавила один из них и поскользнулась. Оглянулась, а рядом — еще гриб, налево двое сидят под березкой. А за ними большой подосинник своей красной шапкой выглядывает. Развеселилась Зина и страх свой забыла. Эти грибы, словно старые знакомцы, сразу успокоили ее, точно знакомые лица среди чужой толпы.

И не заметила Зина, как скоро полную корзину набрала. И устала же порядком и, должно-быть, зашла далеко. Когда она оглянулась назад, — крыши ближайших дач скрылись за стволами и кустарником, и кругом нее, спереди и сзади, без конца тянулись вверх ровные стволы, или вовсе обнаженные, или опушенные попутно густой листвой.

— Ау! — крикнула Зина.

Молчание в ответ.

— Вау-Вау!.. — пролаял ее друг.

И опять никакого ответа.

И забыла Зина, как на грех, откуда она в лес вошла, с какой стороны. Пошла наугад. Долго шла, по крайней мере с полчаса. Стало чуть-чуть посветлее под древесным сводом, деревья стали реже, и скоро она вышла на лужайку; посмотрела направо, — прогалина тянулась ровною линией далеко-далеко вперед, и лес стоял по обеим сторонам высокой насыпи, по которой вдоль тянулись узкие стальные полосы, которые так и сверкали на солнце.

«Рельсы, — подумала Зина; — это железная дорога… Ах, это интересно! Это непременно надо посмотреть».

И она быстро пошла к насыпи.

Ее почему-то никогда не подпускали близко к полотну железной дороги. А ей так всегда хотелось посмотреть эти рельсы вблизи, погладить рукою! Теперь она может удовлетворить своему любопытству, ее никто не остановит, никто не запретит. И Зина стала на колени и потрогала рельсы. Ничего в них интересного не было.

Они были горячи от солнца и тверды. Она толкнула их, — не тут-то было; рельсы крепко держались на месте. Она перебралась на середину полотна, где было так много сухого, легкого песку и камешков. Кстати надо было отдохнуть и ей, и Вау-вау да и грибы разобрать, а то некоторые начали портиться.

Только сев на землю, Зина почувствовала, как она устала. Солнце зашло за тучу, дунул ветер, стало хорошо. Вау улегся рядом с пей, морду в лапы уткнул и заснул.

…Чутко дремлет Вау, сквозь сон слышит все, что творится вокруг… Чу! Гудит что-то, шум какой-то идет, земля дрожит…

Проснулся Вау, вскочил на лапы, залаял и оглянулся. Зина, разметавшись на песке, беззаботно спала посреди полотна.

Посмотрел Вау вдоль полотна и видит, — что-то громадное-громадное и темное ползет издали на них, ближе и ближе…

Чу! Короткий, тревожный свисток, другой. Еще, еще…

«Кто смеет тревожить сон Зины?»… Но чудовище лезет на них все ближе и ближе.

Свету не взвидел Вау.

«Постой же, проучу я тебя»…

Залился он лаем, бросился навстречу паровозу, скачет, визжит…

Увидал его машинист, дал свисток и остановил паровоз.

Сошли люди, спрашивают в тревоге: — «Что такое случилось?»

— Вау-вау, — лает собака, а что «вау», объяснить и не может.

Подошли люди к Зине, а она в это время открыла глаза, улыбнулась и сказала:

— Заспались мы с тобой, Вау… Домой пора…

В досужий час. Детский альманах. Сказки, рассказы, пьесы, стихотворения, басни, очерки, шутки, занятия, игры, шарады, ребусы, загадки и проч. Составил А. А. Федоров-Давыдов. С 147 рисунками в тексте. 2-е издание. М.: Издание книжного магазина Лидерт. Типо-литография И. И. Пашкова. 1904

Добавлено: 19-03-2017

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*