Великие дни

I.

Не сколько дней уже Ната чувствовала, что у них в доме происходит что-то странное, — все не так, как обыкновенно. Все взрослые взволнованы, лица у всех тревожные. Мама часто плачет, а папа пропадает по целым дням и приезжает только вечером. Няня угрюмо молчит и на все вопросы Наты отмалчивается, либо отвернется, вздохнет глубоко-глубоко и скажет:

— Божие произволение, Наточка, — ничего не поделаешь!..

Наконец, как-то папа приехал в таком виде, что Ната его сразу не узнала, — испугалась и забилась под стол. Папа был в каком-то странном мундире, с саблей, — а Ната никогда не могла вообразить его в таком виде. Совсем, как оловянный солдатик у брата Вити…

Она бросилась к маме, прижалась к ней, — а мама обняла ее и нежно поцеловала.

— Мама… Кто это?..

— Ах, Наточка, да разве ты не узнала папу?..

И тут папа с трудом улыбнулся и сказал нежно-нежно:

— Натюк!.. Милая!.. Да что ты? Как же ты не узнала меня?..

Он обнял ее, а она все еще дичилась его и боялась прижаться к нему, как прижималась к нему, бывало, раньше…

Потом Ната узнала страшную весть, что папа завтра уезжает от них далеко и больше не будет с ними. А едет он на войну… И когда мама сказала это, — то не вытерпела и заплакала, и Ната заплакала. А папа обнял их и сказал:

— Полно, не плачьте… Бог милостив. Повоюю и вернусь!..

Он сказал это так бодро и весело, что Ната ему поверила и сразу успокоилась…

На другой день она проснулась довольно поздно, оделась поскорее и выбежала в столовую, повидать папу… Странно, что никто ее не разбудил, — ведь мама не любит, когда она долго лежит в постели.

В столовой она застала маму.

— Мама, а где папочка?..

Мама отвернулась и вытерла глаза…

— Он уехал, Ната!.. — сказала она. — Но он, верно, скоро вернется… Да не плачь, не горюй… Это ничего.

И тут Ната почувствовала, что что-то словно оборвалось у нее в сердце; ноги у нее похолодели и стали слабыми, а глаза застлали слезы…

Ей стало жутко, страшно и в первый раз она поняла, что такое значит страх…

Мама обняла ее, усадила к себе на колени и стала говорить с ней особенно ласково и нежно…

— Молись Богу, Наточка, и все будет хорошо, — говорила мама. — Что делать? Видно, такое горе — общее для всех: каждый должен смириться и выполнить свой великий долг… И папа должен, и я должна, и много-много других людей — тоже… Один для других, и все для одного должны трудиться, пожертвовать всем, чем только можно…

Глаза засверкали у Наты…

— Мама! я тоже хочу сделать…

— Что такое, Ната?

— А вот исполнить… — смутилась Ната, — как это ты сказала?..

— Исполнить долг?.. — сквозь слезы спросила мама…

— Ну, да, и только сейчас, сию минуту…

Мама обняла ее и сказала:

— Хорошо, моя милая, славная деточка… Мы об этом потом поговорим с тобой… А теперь успокойся и поди к себе, — займись чем-нибудь…

II.

Ната покорно пошла в детскую, отчасти потому, что от мамы она не добилась ни какого толку и мало поняла, что та хотела ей сказать, — и ей хотелось поговорить обо всем с няней.

Няня теперь уже не скрытничала и живо объяснила Нате все дело…

— С немцем пошел папочка твой воевать, Наточка… Потому немец нашу землю отнимать хочет, народ теснит, бьет и убивает солдат… Ну, его угомонить и надо…

Теперь Ната поняла все сразу, но ей опять стало страшно.

— Няня, а если ж папу… — начала она, было; но няня ее остановила, словно поняла, что она думала, и сказала:

— Бог милостив… Убережет Господь папу твоего… Ты молись Богу, — Он милостив… А молитва твоя до Бога доходчива…

— Няня! — решительно сказала Ната. — я тоже хочу туда, за папой!

Няня только головой покачала.

— С немцем воевать?.. Что ты, Наточка…

— Я папе помочь хочу!..

— Ну, что ж… Помогать всячески можно, не только что дракой одной!.. — серьезно сказала няня. — Погоди малость, — ужо мама надумает, как нам с тобой на войне помогать!..

Глаза сверкнули у Наты от радости.

— Правда, няня?.. Правду ты говоришь?..

И она бурно бросилась обнимать и тормошить няню.

— Ах, няня, только бы поскорее!.. Только бы сегодня!..

— Ишь, ты — прыткая какая!.. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается; так-то!..

III.

Няня вышла на кухню, а Ната бросилась отыскивать брата Витю.

Она нашла его у папы в кабинете.

Он сидел на полу и расставлял рядами своих любимых оловянных солдатиков. Увидев это, Ната бросилась к нему, смешала в кучу солдатиков и нервно крикнула:

— Не надо… не надо!.. Слышишь, Витя?.. Не надо играть так… оставь!.. Ну, милый, ну, голубчик, Витечка!.. Ну, я прошу тебя!..

Витя хотел, было, скривить рот, чтобы разрыдаться на весь дом; но Ната обняла его и стала так нежно гладить по голове, что Витя раздумал плакать и только спросил:

— Ты сама хочешь играть?..

Ната быстро собрала солдатиков, уложила их в коробку и сказала:

— Оставь их в покое; пойдем ко мне, — я тебе покажу одну вещь…

Витя покорно пошел за сестрой. Он был моложе ее на два года и во всем подчинялся ей.

Ната привела его к себе в комнату, подвела к шкапу, где на одной полке стояло стадо и большая картонная кукла, которую дети звали «немцем».

— Вот, Витя, — сказала Ната, кто обидел нашего папу и маму и нас тоже, и всех!..

Витя вытаращил глаза, ничего не понимая…

— Ну, да, он сделал папе бо-бо!..

Витя сразу все понял и вскипел: размахнулся ручонкой и ударил «немца» так, что тот свалился на пол…

Нате вдруг стало совестно и больно.

— Нет, Витя не надо так… — сказала она. — Я не то хотела сказать. Няня говорит, — нам не надо драться… А мы можем помогать папе… Хочешь, Витя… Хочешь помогать?..

— Хочу, — отозвался Витя, ничего не понимая, чего от него хочет сестра.

— Ну, вот и отлично, — сказала Ната, как большая, целуя Витю. — А теперь будь умником, — возьми мое стадо или зверинец и играй. А солдатиков оставь в покое…

Это было для Вити необычайным счастьем. До сих пор он не смел прикасаться к игрушкам Наты, — и вдруг она сама предлагает ему такое счастье…

Он тотчас же уселся на пол и занялся стадом. А Ната подняла «немца», завернула его в бумагу и засунула на самую нижнюю полку, в самый угол.

«Пускай лежит там, — подумала она, — обижать я его не хочу и не буду; но и играть с ним не желаю, как уж ему угодно!»…

IV.

Мамы не было дома весь день, и Ната скучала, как никогда. Они с Витей обедали одни, и в этот день вели себя тихо и покорно, так что няня даже удивилась и исполнилась необычайной нежности к ним.

Ната даже заметила, что няня раза два вытирала глаза передником и каждый раз, проходя мимо Наты, ласково гладила ее по голове…

Только вечером вернулась мама. Как обрадовалась ей Ната!.. Точно что-то страшное, тяжелое отодвинулось от нее, когда она увидела маму. И мама особенно нежно обняла ее и поцеловала…

— Скучали, деточки, без меня? — спросила мама.

— Очень, мамочка! Ты где была?..

— Много дела, Ната, ох, как много дела!.. — бодро сказала мама. — Ну, теперь засяду дома и буду работать…

— А что такое, мама?.. Им не можно с тобой?..

— Конечно, деточка…

И мама усадила ее около себя на диване и стала рассказывать ей, как теперь будет трудно жить тем семьям, из которых ушли на войну или отец, или брат; как будет трудно тем, кто будет возвращаться с войны раненым, усталым, измученным. Всем им надо помогать общими силами, и она, мама, с Натой, будет это делать вместе.

— Будем шить белье для бедных, для детей, будем уделять, что можем, им на помощь, — и ты мне, деточка, будешь во всем помогать? Хорошо?..

Ната была в восторге. Мама говорила с ней, как с большой, в первый раз в жизни!.. Что за прелесть у нее мамочка!..

— Мама, а когда это? — спросила она.

— Что — когда?..

— Когда мы начнем с тобой?..

— Да завтра же… Время не терпит, а нужда у всех большая!..

Ложась спать, Ната с жаром передавала все слышанное от мамы няне.

— Понимаешь, няня, — мама будет шить белье для бедных и раненых, и я тоже… А потом мы будем кормить бедных детей, будем за ранеными ухаживать, будто за своими. А другие будут за папочкой ухаживать… Вот так-то всем и легче будет. Правда, няня?..

— Правда, правда, касатка моя жалостливая!..

— Ну, и тем, кто на войне, легче будет сражаться… Они спокойнее будут за своих, что те у нас на попечении будут. Где же немцу нас одолеть?..

Няня ласково, грустно улыбнулась и раздумчиво сказала:

— И то, где же немцу такую любовь великую одолеть?.. Ну, спи, касаточка милая!..

Отвернувшись к стене, Ната перекрестилась и со слезами на глазах прошептала:

— Помоги, Господи, папе и тем, кто на войне, и тем, кто страдает… И кончи, Господи, эту войну, кончи поскорей… милый, милый!..

Под боевой грозой. Рассказы и очерки. С рисунками в тексте. М.: Типо-литография торгового дома «Печатник», 1915

Добавлено: 12-08-2016

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*