Вольная птица

I.

Зима наступила ранняя, и снег выпал совершенно неожиданно, так что полевой мышонок Пи не успел даже заготовить новой одежды и валенок — ни себе, ни жене!..

— С этаких пор — да зима!.. — ворчал папа Пи, доставая салазки и собираясь в Соломенный лес за дровами…

— Ах, как холодно!.. — сказала мама Ви, грея дыханием кончик хвостика. — Надо достать хоть старый салоп и твою шубейку!..

— Да, зевать нечего, придется в старое одеваться!.. Теперь, все равно, некогда уже шить новое платье, — сказал папа Пи. — Хорошо, что избушка у нас теплая. А как снегом ее занесет, — и вовсе в ней тепло будет… Ну, собирайся в дорогу, за дровами!..

Мама Ви скорехонько достала из сундука свой старенький салоп, папину шубейку и две пары валенок. Мыши оделись и вышли на двор, где уже снегу было — даже мыши по горло… Папа Пи впрягся в салазки, мама Ви уселась на них, и — ух, ты, как — покатили они под. горку в соседний Соломенный лес!..

Семья Пи-Ви считалась самой зажиточной из мышиного народца. Избушка у них была славная, с крылечком, с печуркой, с глубокими подвалами, — все честь-честью. А в подвалах было навалено всякого добра столько, что не только мыши, а и слону хватило бы на целую зиму, конечно, маленькому слону… Ржи, овса, гороху, моркови, — да всего не перечтешь…

— Я люблю, чтобы всего было вволю, — говорила обыкновенно мама Ви.

Этих почтенных мышат все считали скупыми. Все — хороши, и любезны, и внимательны, а только станешь носом поводить да на подвалы коситься, — сейчас же папа Пи указывает на порог:

— Пожалуйте!.. Не задерживайтесь!..

Конечно, само собой, на всю мышиную братью не напасешься, а все-таки иной раз и обидно!.. Уж я не говорю, — если какой-нибудь племянник забежит; а даже родных детей-мышат не очень-то любили угощать да потчевать Пи-Ви. Закусил малость, — и до свидания!..

Папа Пи в дружеской беседе объяснял свое поведение так:

— Позвольте!.. Если ты мышь, — изволь работать; на то и ноги даны, чтобы за пищей рыскать… Сама еда за тобой не побежит… Что ж, мы детей вспоили, вскормили; каждому я с женой собственнолапно домик устроил, — ну, и живи, пробавляйся, как знаешь!.. Ведь нам с женой на старости лет никто не поможет. Вон у меня лапки уж мозжат, хвостик жмется, нос трясется, глаза выскочить хотят… Значит, и о себе надо подумать!.. Так-то!..

II.

Когда папа Пи добрался до Соломенного леса, — он ужасно продрог, и мама Ви тоже дрожала, как осиновый листик…

— Вот она старость-то!.. — жаловался папа Пи, с кряхтением принимаясь за работу.

Скоро они нарубили целый ворох соломинок, уложили на салазки, и папа Пи снова впрягся в них и потащил салазки, а мама Ви подталкивала их сзади…

Уже сумерки падали на землю, и к ночи становилось студено. Папа Пи с наслаждением поглядывал на огонек в своей избушке, который мигал издалека, зажженный их единственным батраком, сверчком, и думал о том, как хорошо будет придти домой, поужинать и улечься на теплой печурке, вытянув усталый хвостик и лапки…

Вдруг на пути папа Пи спотыкнулся на что-то, задрожал от страха и отскочил в сторону, приготовясь бежать прочь!…

Кто его знает, кто там под снегом притаился и сидит, — выжидает злосчастную мышь!.. Мама Ви от страха присела к земле и вся замерла на месте…

— Что такое случилось? — спросила она шепотом.

— Не знаю, — ответил папа Пи, подозрительно оглядывая ворошок снега. — Гм!.. Как-будто птица какая-то!.. Ну, это не страшно!..

Он был ужасно любопытен, этот папа Пи, — и сейчас же принялся разгребать снег вокруг лежавшей птички…

Это была маленькая ласточка; она лежала на боку; глаза ее были закрыты, клюв крепко стиснут…

— Она замерзла, бедняжка!. — вздохнула добрая мама Ви.

— Гм… Не думаю!.. Не так еще холодно… И потом — она дышит, только слабо-слабо!.. Что же нам теперь делать?..

Мама Ви сказала, что надо махнуть лапкой на всю эту историю и отправиться восвояси. Но папе Пи было ужасно жаль бедную птичку, и он решил перетащить ее к себе в дом и там отогреть ее…

— Бедная ласточка!.. — сказал при этом папа Пи. — Молоденькая!.. Вероятно, нынешнего выводка!..

И мыши, быстро домчав салазки с дровами до своей избушки, свалили там дрова и вернулись назад к замерзшей ласточке, которую с трудом уложили на салазки и поволокли к себе…

III.

Мама Ви поворчала, поворчала немного, а потом и сама расчувствовалась и засуетилась около бедной птички…

Мыши устроили ее очень хорошо. Приготовили мягкую постель, укрыли больную теплым одеялом; потом мама Ви заварила вместо чаю какую-то травку и напоила пришедшую в себя птичку…

Один батрак-сверчок был недоволен этой затеей…

— Эх, хозяин!.. Неладное дело вы заняли?.. И охота вам с ней возиться?.. Все равно, благодарности не ждите!.. Нет уж, как она у вас выздоровеет, так пожалуйте мне расчет… Не то она съест меня за милую душу!..

Сверчок разболтал об этой истории другому сверчку, тот — третьему, — и пошли разговоры повсюду ходить… Особенно возмущались родственники наших мышат.

— Слыхали?.. Приемыша себе взяли, — птицу!.. Этого только еще недоставало!.. Удивительно!.. Своего брата-мышонка вон гонят, а тут — на поди!.. Птицу откармливают!..

Папа Пи слышал эти досадливые речи и сердился, — но не драться же ему было со своими родственниками?..

Дядя Крот, сосед, который вообще всегда сидел у себя в подземной келье и был крайне неразговорчив вообще, — и тот не выдержал. Встретясь как-то с папой Пи около норы, он покачал головой и хмыкнул:

— Гм… A ведь ты дурак, мышь!.. Оба вы с женой на старости лет с ума сошли… Чего ради ты с птицей возишься?.. Замерзла, — и ладно!..

— Позвольте, господин Крот, — возразил папа Пи, — какое кому дело до того, что я кому-нибудь помощь оказываю?..

— Да ты бы свою братью лучше облагодетельствовал…

— Опять же позвольте вам сказать, что все мои родные мыши живы, здоровы и чувствуют себя прекрасно!.. И отлично!.. А ежели я несчастной птичке помощь оказал, — так какое же тут преступление?..

— Вот, поди, потолкуй с дураком, — удивлялся Крот, который дальше своего носа обыкновенно ничего не видел, — а вот мне ни до кого никакого дела нет. Было бы мне хорошо самому, — и ладно!..

IV.

Между тем, больная ласточка отогрелась, отходилась в мышином домике и чувствовала себя прекрасно… Она с удовольствием клевала зернышки и при этом так мило чирикала:

— Ах, благодарю вас!.. Ах, какие вы добрые!.. Чем я могу возблагодарить вас!..

— А ты, милая, кушай да поправляйся, — говорил папа Пи, утирая слезы, — ласкова ты больно. Я таких люблю!..

В мышином домике стало как-то весело и легко. Ласточка была такая милая, ласковая и так доверчиво по-детски смотрела в глаза своим избавителям, что и папа Пи, и мама Ви души в ней не чаяли.

Только сверчок косился на нее, a после одного подслушанного разговора окончательно попросил расчета.

Дело в том, что ласточка как-то сказала:

— Ах, мне бы мушку скушать, хоть одну!

— Ну, — сказал папа Пи, — мушки теперь — ой-ой, как кусаются.

— Ну, кузнечика бы, — сказала ласточка…

Сверчок задрожал, как в лихорадке, и бросился к хозяину:

— Пожалуйте расчет, а то она меня съест!..

Делать нечего, пришлось отпустить сверчка, а он забился себе за печку и с тех пор носу не высовывал оттуда…

V.

Зима прошла скоро, да так, что никто из обитателей мышиного домика и не заметил. Это было потому, что в мышином домике всем жилось хорошо и весело, — и мышам, и ласточке…

Раз как-то папа Пи вернулся домой и сказал:

— А уж снег-то почти сошел!.. Весна. Вчера, сказывают, грачи прилетели!..

— А ласточки? — тревожно спросила ласточка,

— Нет, ласточек я не видал, — обидчиво сказал папа Пи и надулся.

На другой день была чудная, ясная погода, и ласточка стала просить выпустить ее полетать немного…

— Ну, что ж, — сказал папа Пи, — полетай немного, только не заблудись…

Весь день папа Пи и мама Ви ждали ласточку и все время тревожились о ней, — не случилось ли с ней чего-нибудь дурного…

Наконец, поздно вечером ласточка вернулась, — усталая, еле переводя дух, но радостная, возбужденная…

— Видела своих, — радостно чирикнула она. — Ах, — как хорошо на воле!.. Воздух, солнце!..

На утро она наскоро простилась с папой Пи и мамой Ви и снова упорхнула нивесть куда..

Папа Пи ничего не сказал, но мама Ви заметила, как он тайком смахнул слезу.

Вечером ласточку ждали долго-долго. Два раза ужин разогревали и самовар ставили. И, не дождавшись, заперли двери и легли спать, молча, каждый думая свою думу…

Рано утром поднялся на следующий день папа Пи и тотчас же заметил, что ласточки нет, и что она так и не возвращалась домой.

Что-то сильно кольнуло его в самое сердце, и папа Пи поник головой… Он понял, в чем дело!.. И когда мама Ви поднялась с постели, он сказал ей дрожащим голосом:

— Ну, старушка! Опять мы с тобой одни остались!.. Улетела наша доченька!..

Старушка-мышь всплеснула лапками и залилась слезами…

— Одни… опять одни!..

Но тут вдруг кто-то затирликал, и старые мыши услышали знакомый голос:

— Э, нет, господа хозяева, я-то с вами остался!.. И вот как хорошо, что этой озорницы больше в доме не будет.

Это был прозимовавший за печкой сверчок…

Он довольно усмехался и поглаживал лапками голодный животик…

Как-то вечером папа Пи и мама Ви вышли из своего домика подышать чистым воздухом. Вечер был тихий, чудесный. Невысоко над землей реяли белогрудые ласточки, , и мама Ви со слезами на глазах провожала их пытливым взором.

— Где-то наша доченька!.. — прошептала она с чувством.

И вдруг, словно в ответ на это, одна из ласточек, проносясь над ними, чирикнула:

— Папа Пи и мама Ви!.. Как я счастлива!.. Спасибо вам за все… Пик-Вик!..

Папа Пи вздрогнул, вскинул глазами вверх и сказал:

— Ты слышала?.. Это хорошо!..

— Да, хорошо!. — прошептала мама Ви. — Было бы ей жить весело — да ладно, — я бы за нее была счастлива…

Папа Пи нежно обнял старушку-мышь и сказал:

— Верно, старуха!.. А нам с тобой и того довольно, что мы о ней вспоминать будем!.. Славная птичка была, милая, веселая и такая ласковая!..

Сказки Кота-Баюна. С рисунками А. Комарова, К. Спасского, А. Кучеренко, И. Полушкина и др. М.: Типография Торгового дома Печатник, 1917

Добавлено: 17-01-2017

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*