Язоп

Поэма из прошлого
крестьянской Руси.

Спят леса под сизой дымкой,
Степь под белой пеленой,
Бродит беглой невидимкой
Злой кузнец, мороз седой.

Иней колкий роем вьется,
Ветви брызжет серебром,
Снег летит, звенит, смеется,
Вдаль гонимый ветерком.

То поземкою игривой
Он опушит кудри вех,
То метелью суетливой
Всколыхнет сыпучий снег.

Им деревни забросает,
Их окружит цепью гор,
Струйкой тонкою вползает
В избы бедные, как вор.

Где в соломенной постели,
Под дырявым зипуном
Спит мужик под вой метели,
Что хохочет за окном.

Воет вьюга, воет, злится,
А мороз под руку с ней,
Дует в ус свой, суетится
Над работою своей.

Замолчат ручей с рекою,
Где тряхнет он бородой,
Будто бронею стальною
Их скует кузнец седой.

Если солнце с неба глянет
Взором ясным на поля,
В это время засверкает
Бриллиантами земля.

Неоглядное раздолье,
Широко, вольно оно,
Там именье небольшое
В белом поле, как пятно.

Там овраг, там бор сосновый,
Где ночами воет волк,
Вьется в прелести суровой
Из трубы жилья дымок.

Домик ветхий наклонился,
Сад заглохший в стороне,
Видно барин разорился,
Что так пусто на гумне.

Призадумались деревья,
Как развалины гробниц,
Ветви в инее, как перья
Непонятных райских птиц.

Тяжело к земле склонились,
Их объяла дремота…
Утро…хрипло растворились
В том именье ворота.

Со двора на путь широкий
Выезжает молодец,
Где дорога в край далекий
Свой забросила конец.

Он потрагивал вожжами и кричал:
«Вперед родной» –
Сани бегло завизжали
По дороге снеговой.

В шапке, в шубе, в рукавицах,
Подпоясан кушаком,
Мать его еще девицей
Барин взял для службы в дом.

Не прошло и две недели,
Как рассталась с ней семья,
Пан девицу для постели
Приспособил для себя.

Старый грешник соблазнился
Юной прелестью лица,
От девицы сын родился,
Вырос он, не знал отца.

На санях еще сидели
Мужики, потупя взор,
Молча в бороды сопели,
Безучастны, как простор,

Что вокруг их расстилался
Неоглядной белизной.
Тут же с ними помещался
Их владыка, – пан седой.

Проигрался, иль пропился
Деньги нужны, где их взять,
А поэтому решился
Мужиков троих продать.

Ничего, что староваты,
Но зато, они дельцы,
На такой товар богатый
На базаре есть купцы.

Барин дремлет, в шубе жмется,
Ветер встречный холодней,
Только голос раздается
Молодца на лошадей.

«Ну, вперед, шалишь, буланый,
Видишь, город недалек»,
От копыт летел снег рваный,
Звонко бился в передок.

Город близок, путь стал торный,
Воздух холоден и сух,
Мужики, народ спокойный,
Не могли труситься в слух.

Только друг ко другу жались,
Не беда, что холодно,
Не бранились, не смеялись,
Будь, что будет, – все равно.

Наша доля без просвета,
Перемены нам не ждать,
Все равно нам, – тут ли, где-то
Жить, работать и страдать.

Пусть наш барин простоватый,
Есть хитрей его скоты,
Будь он бедный, будь богатый,
Любит в ход пускать кнуты.

Оттого и равнодушны
Стали люди ко всему,
Грубы, тупы, но послушны
Року злому своему.

Всю дорогу просопели
Мужики и господин.
Вот и город, пропотели,
Пар от тройки шел, как дым.

На базаре шум и речи
Суматошились кругом,
Сват со сватом, ради встречи,
Шли кутнуть в питейный дом.

Отогреются, оттают
Все сосульки с бороды
И кабатчику оставят
Свои кровные труды.

Барин старый на базаре
Предлагал своих людей,
А крестьяне ожидали
Смену участи своей.

Руки терли и топтались,
Лапти смерзлись, будто клин,
Наконец они дождались,
К ним подходит дворянин.

В сапогах, кафтан опущен,
Шапка темного бобра,
С виду будто простодушен,
Улыбается слегка.

Новый спросит, старый скажет,
Сговорились наконец,
«Пусть товар свой вид покажет», –
К мужикам подшел купец.

И расспрашивать принялся,
Ткнул в грудь плетью одного,
«Чем детина занимался
У владыки своего».

«Как зовут», – «Зовут Пахомка,
Это имя есть мое,
Пусть звучит оно негромко,
Там, где дело, знаю все.

Плотник, слесарь, на все руки,
И садовник, и кузнец,
Все я сделаю от скуки,
Вот какой я молодец».

Покупатель улыбнулся,
Головою покачал
И к другому повернулся,
Также спрашивать начал.

«Ну, а ты, что за приятель,
Что расскажешь про себя,
Может, дальних стран ваятель,
То скажи, как звать тебя».

«Звали все меня Япишкой,
По профессии портной,
Болен несколько отдышкой,
Но не прочь махнуть рукой.

Шил я фраки и капоты,
И кафтан не забывал,
Не боялся я работы,
Бар и дворню обшивал».

Старый барин испугался,
На портного он взглянул,
Что Япишка проболтался,
Про отдышку помянул.

Но купец забыл отдышку,
Он спешил торг кончить свой,
Молодцом назвал Япишку, –
«Нужен, братец, мне портной».

Посмотрел с немым вопросом
На большого мужика,
Что в усы уперся носом
Красным, вроде бурака.

«А, что это за мочала
С толстым носом и губой,
Без конца и без начала
С рыжей, страшной бородой.

А глаза то, как сверкают,
Видно, ловкий будет зверь,
Как тебя, друг, называют,
Расскажи-ка мне теперь».

«Как зовут, узнать успеешь,
Не скажу я ничего»,
«А что делать ты умеешь» –
Барин спрашивал его.

«С этим тоже не спешите,
Есть могу я за троих,
Насчет дела, – то спросите
У товарищей моих.

Мастерству нас не учили,
Может, был бы дельным я,
А вдобавок захватили
Всю работу до меня.

Два дельца, они так прытки,
Что Пахомка, что Япих,
Но останешься в убытке,
Если купишь, барин их».

– «Хорошо, найду работу,
Будь моим, уж так и быть,
Будем вместе на охоту
На медведя в лес ходить.

Вижу грудь твою и плечи,
Не согнешься с ним в бою,
Дела нет, – лежи на печи,
Значит так, всех трех куплю».

Шутит барин, не смолкает,
Шутки любы мужикам,
Новый цену предлагает,
Старый спорит – «не отдам».

«Двух купи, – сказал он с жаром, –
Я про первых говорю,
А Язопа тебе даром
Без копейки подарю».

Как ни спорили дворяне,
Сторговались, наконец,
Старый деньги вез в кармане,
Трех рабов увез купец.

Все довольными остались,
Даже наши простаки,
«Хорошо, что не расстались», –
Толковали мужики.

Человек уж так устроен:
Если жизнь его в беде,
Не похудшела – доволен
И плохой своей судьбе.

Жизнь придавит, обозлится,
Разнесет ее в прах-пух,
Чуть утешит, уцепится,
Как спасающий, за круг.

И потянет с новой силой
Ту же лямку, тот же гнет.
Там, где жизнь сырой могилой,
Успокоит, он уснет.

Если жив, кипит работа,
Не привык мужик сидеть,
Дело дали для Язопа
За конюшнями смотреть.

Простоват Язоп, но дело
Хорошо свое он знал,
Лошадей глядел умело,
Сам лечил их и ковал.

А зима не унималась,
Порошил снежок поля,
В это время собиралась
На охоту вся семья.

И Язоп с собачьей сворой
В новом сером армяке
Шел в лаптях походкой скорой
Он с рогатиной в руке.

Не пугал его волк серый,
Верен был Язопа глаз
И медведя грудью смелой
Он встречал уже не раз.

Подчинялся лес Язопу,
Он его, как дом, любил,
За дровами, на охоту, –
В этом деле первым был.

Там, где люди, он дичился,
Редко с ними говорил,
Лишь с конюшнями роднился,
С лошадьми же ласков был.

От того ль, что непригожий,
Страшен был Язоп на вид,
Не сидел он по прихожим,
Был с людьми всегда сердит.

С господами быть любезным
По натуре он не мог,
Но в хозяйстве был полезным,
Все господское берег.

Росл и силен, прост, как дети,
И, как мельница, все ел,
Но без барина на свете
Он прожить бы не сумел.

Для Язопа барин нужен,
Будь он изверг, будь злодей, –
Все равно, – ему он служит,
Чем ни строже, тем верней.

Для Язопа нет свободы,
Где свобода, там он слаб,
Потому что от природы
Жил в душе Язопа раб.

Барин был его сознаньем,
С ним готов он умереть,
Перетерпит все страданья,
Лишь бы барина иметь.

«Жить без барина не можем,
Нам полезны господа,
С нашим братом надо строже» –
Говорил Язоп всегда.

Если люди толковали,
Что свободы мы дождем,
А Язоп твердил – «Едва ли
Без господ мы проживем».

Хорошо, что барин русский,
С ним живем мы без нужды,
А не то, придет французский,
Без усов и бороды.

Барин наш лишь кнут имеет,
Кнут для нас всегда шел впрок,
Он стегнет и пожалеет,
Тот же свяжет в узелок.

И покажет нам такого,
Не придумаешь всего,
Вспомним барина родного
И повадки все его».

Мужики над ним смеялись,
Все считали, что он глуп,
В спор же с ним вступать боялись,
Там, где спор, Язоп был крут.

За работой дни летели,
Приближалась уж весна
И на масляной неделе
Наш Язоп хватил вина.

В сердце сонном засверкали
Брызги буйные огней,
Тут Язопа вдруг позвали
До господских до дверей.

Говорят ему, что надо
В сани Буйного запрячь: –
«Прокати детей до сада,
Только нужно их беречь.

На пристяжку Милку, Сойку,
Застоялись, сбей им спесь,
Снаряди получше тройку,
Колокольчики привесь.

Только будь ты осторожен,
В зад старайся не смотреть,
Вид, Язоп, твой невозможен,
Испугаешь их на смерть».

Шутит барыня, играет
Над Язопом простаком,
Он под носом утирает,
Как ребенок, кулаком.

И покорный удалился,
Долго ль сделать молодцу,
Тройку сладил, нарядился
И подъехал ко крыльцу.

Волчий мех на сани слали,
Посадили детвору…
«Ну, пошел – ему сказали –
Через час и ко двору».

Сад темнеет под горою,
Чуть колышется, дрожит,
Путь веселый полосою,
Белой скатертью лежит.

Понеслися сани бойко
Вдоль оврага от ворот,
Застоявших коней тройка
Мчится бешено вперед.

Колокольчики гудели
Под дугою без конца,
Удаль русскую будили
У Язопа – молодца.

Иногда в душе проснется
Вихрь, доселе спящий в ней,
Все сметает, вдаль несется
В непонятности своей.

Как вулкан, что в недрах где-то
Силы скрытые таит,
Вдруг взорвется, бурей света
Тьму ночную озарит.

Так и в сердце человека,
Заиграет мир иной,
Что таился в нем от века
Под корою ледяной.

И тогда он без отчета
Погружается во тьму,
В этот миг им правит кто-то,
Непонятный и ему.

Так Язоп утратил волю,
Бурно кинулся в простор,
Промелькнул стрелой по полю,
Прилетел на барский двор.

Тройка в пене, дышит жаром,
Осадил он лошадей,
Глянул в сани… там не стало
Ни тулупу, ни детей.

Суетились все толпою
И холопы, и семья,
Барин крикнул со злобою: –
«Запорю полдворни я».

Люди бросились все в поле,
Спотыкаясь на бегу
И нашли детей на воле
За усадьбой на снегу.

А Язопа так избили,
Не поднялся молодец,
В лес снесли и там зарыли…
Тут и повести конец.

1902-1931 гг.

Цикл “Из народных сказаний”

И. Н. Карякин. Между двух зорь. Петропавловск: 2007

Добавлено: 25-06-2017

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*