Загадка (Кончался день согласья мирового…)

Посвящается Ю. И. Репину.

      I.

                 Прошедшее.
Кончался день согласья мирового.
Семья людей рассталась навсегда,
Чтоб жить начать и действовать сызнова,
Чтоб чуждой быть совместного труда.
Толпы отцов, чужими языками
Отныне говоривших для детей,
Ушли одни, за дальними краями,
Искать себе и дела, и идей.
И пробил час паденья Вавилона!
Настала ночь и бездна пустоты,
И холод беспристрастия закона
Легли над центром жизни и мечты.

      II.

                   1-ая толпа.
Простимся с башней — яблоком раздора,
Раздора между Богом и людьми.
Позналась ею тягостная ссора
Разрозненными членами семьи,
Познались ей, о Бог, твои желанья,
Как ты силен и вместе с тем как слаб!
Творца пугает мысль его созданья,
Смутило то, что сделал его раб,
Тебе, как Богу, рассудить пришлося,
Что надо оградить предел мечты.
Прочь от нее — от вечного вопроса,
Кто прав из нас? — Мы ль, люди, или ты?

      III.

                    2-ая толпа.
Взаимное людей непониманье.
Прощай навек! Толпа уходит прочь.
Ты причинила столько нам страданья,
Что мы не в силах уж себе помочь…
Мы испугались неизвестно злого,
И цели не достигли мы своей.
Прочь от тебя—вопроса рокового:
Неужли зло на свете от людей?
Отец не понимает ныне сына,
И сын теперь чуждается отца…
Прочь от тебя, невольная причина
Сознанья нашей цели без конца!

      IV.

                    3-ья толпа.
Прочь от тебя! В тебе для всех страданье,
С тобой в семью разлад и гнев идет…
Мать на пески создала основанье
И видит, что ей камень сын дает.
Прощай навек, гигантская загадка,
Ты будешь нам всегда напоминать
То, что вещала нам твоя закладка.
«Должна собой ты мир соединять!»
Но, не поняв святого назначенья,
Ты нас разъединяешь на-всегда.
Прощай навек, о храм столпотворенья,
Тобой семьи не будет никогда!..

      V.

Тот, который считался мудрецом.
Ушла толпа, нашла себе дорогу…
О башня! всем напоминай векам,
Что человек всегда стремился к Богу,
И что стремился он построить храм.
Он не жалел ни силы, ни старанья,
Чтобы тобой достигнуть до небес…
Храни ж, о башня, то навек преданье,
Что человек имеет власть чудес!

      VI.

Тот, который считался пророком.
Бесплодно ты, прекрасное творенье,
Страдаешь ты не за свою вину,
Не ты ль по идеальности мученья
Равняться можешь Богу самому.
Не ты ли превозвестница Мессии,
Страдальцу всем известному векам.
Не ты ли можешь с ним сказать впервые:
Я ближе всех к далеким небесам!
Положит он идеи основанье,
Но основанья не докончит он,
Но, как и башни чудной созиданье,
Весь мир перевернет его закон!
Он, как и ты, нас к небу приближая,
На небо все же нас не возведет.
Не он ли скажет, как и ты, страдая:
«Отстали вы, а я ушел вперед!»
Зато тебя, о башня, все прокляли,
Что кончить им тебя не в моготу,
За то они Мессии и распяли,
Что не понять Мессии им мечту.
Зато сказать он может, укоряя:
Я на кресте, но слишком жалки те,
Которые, меня же распиная,
Уверились в моей же правоте.
И ты скажи, меня сооружали
Пока хватало сил сооружать,
Но силы ваши вам поизменяли
И я одна должна теперь стоять!..

      VII.

 Женщина, считавшаяся сивиллой.
О башня! Ты движенье всем давала,
Ты цель была всей жизни, всех людей.
Ты сотни лет собою обобщала
Врагов непримиримых и друзей.
Ты сотни лет толпой одна владела,
Толпою ты и крепла, и росла,
Но дальше положенного предала,
Несчастная, пойти ты не могла!
Источник жизни, брошенный толпою, —
Ты говори всегда людской толпе:
Я женщине равняюся судьбою,
Моя судьба равна ее судьбе,
Я все же та, что и была сначала,
Я вам всегда движение давала
И даже, и теперь, постылый храм,
Терпя укор от тех, чью мысль создала,
Дала я жизнь невольно племенам,
Но все же я обречена на скуку
Чрез то, что я постыла для людей.
Сивилла видит, башня, твою муку
И в вечной книге пишет и о ней!..

      VIII.

Замолкла сивилла. Исчезли
Последние люди вдали,
Но двое безумцев остались,
Расстаться они не могли.
Друг друга они понимали
И видели ясно они,
Что то, от чего все бежали,
Создало их лучшие дни.
Что то, от чего сторонились,
Есть место больное людей.
Что люди к мечте устремились,
И страшно им стало пред ней.

      IX.

                     Разговор.
С тобой вдвоем остались мы в пустыне…
Располагай же мною ты отныне…
Способна я понять твою мечту…
Не унывай! ты видишь пред собою
В лице моем друзей. Ты видишь ту,
Которая, довольная судьбою,
Узнала жизнь и счастья простоту.

                      Человек.
Как трудно верить добрым тем словам!
Средь веры темной в жизнь я пополам
Включаю светлую любовь!
Не брось меня теперь и никогда,
Но знай, что не вернутся вновь
Подаренные мне твоей весны года!

                     Женщина.
О милый мой! не сомневайся ныне,
Я для того осталась и в пустыне,
Чтоб ты бы знал, как я тебя люблю.
Возвысь меня до веры вдохновенье,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
За все, всю жизнь тебя благословлю!..
Мечту твою почти предугадавши,
Я разрешу вопрос, тебе сказавши,
Что цель твоя достигнуть до небес.
Толпа достигла меньше, чем желала,
Толпу смутила сила идеала
И идеал толпы теперь исчез.

                      Человек.
Я камень веры в башне полагаю,
Стремлюсь мечтой я к небу утверждая,
Что план нелеп, но неба я хочу.
Господь смешал язык людской толпе,
Но мысли человека все же те —
К тебе, о Бог, я мыслию лечу!

                      Женщина.
Я не верю, чтоб мысли крылатой
Воспротивился Бог без конца!
Мысль есть Бога вернейший глашатай,
Отблеск света от лика Творца!..
Если Бог наказал своенравно,
Право дружбы отняв от людей,
То, раскаявшись в жизни своей,
Устремимся к задаче бесправно.
И, насмешки и жизнь презирая,
С сожалением глядя на них,
К Богу чудному мысль устремляя,
Бога видеть лишь цель полагая,
Мы достигнем селений святых!
Бог — отец; неужели же сына
Наказал бы отец без причины?
Отчего же толпа вся ушла?
Почему ж толпа эта
Не дождалась ответа,
Отчего, где и в чем корень зла?

                    Человек.
Увидеть Бога, ощутить блаженство,
Узнать, где он — источник совершенства
И умереть от силы сил своих!

      X.

                  Настоящее.
Настали годы тяжкого труда.
Остались тут безумцы навсегда.
Чтоб круг весь новый башни завершить
Пришлося им на-долго расставаться,
Пришлося им украдкою любить,
Но башня продолжалась созидаться.
Часто голод пришлось им терпеть,
Часто жаждой томились они,
И пришлось им сознанье иметь,
Что они в целом мире одни.
Заставляла порой их страдать
Их сознательной жизни тоска.
Начинали они сознавать,
Что заветная цель далека. —

      XI.

Но время шло… Послала утешенье
Нелепая и грустная судьба
Той женщине, что не была раба
И ей дало успокоенье…
У них явились дети: сын и дочь,
Они собою освещали ночь.
Как две звезды — сияли дети те,
Их свет светил подобный красоте,
В лучи их глаз, как в зеркало свое,
Смотрелись радость, мир и бытие,
И, помогая матери своей,
Стремились к Богу мыслью и порой
Смягчались камни детской добротой.
И шла их цель, и время шло за ней.

      XII.

И время шло… Из виду потеряли
Друг друга люди, жившие мечтой.
Сошлись тогда, когда уже сознали,
Что им пора обоим на покой.
Сошлись они уже под облаками,
Сошлись они седыми стариками,
Но детям завещaли цель свою,
Работая дpяxлеющей рукой
Попрежнему пленялися мечтой.

                        Старик.
   Бессилен я, святое Провиденье,
   Напрасно домогаясь до тебя,
   Я позабыл, что жизнь есть наслажденье,
   Весь путь людей, не есть ли мысль твоя?
   Хотя мечтой парю под облаками,
   До неба не достигну никогда.
   Я все же тот и жалкими слезами
   Смягчаю горечь тщетного труда.

                     Женщина.
   Слабеют руки, камни полагая,
   Глаза слезятся, трудно мни дышать.
   Ужели к Богу мысли устремляя,
   Придется все ж о жизни вспоминать?
   Давным-давно мы небо позабыли,
   Давным-давно стремимся в край иной,
   Но неба мы еще не ощутили,
   И мы стоим меж небом и землей.

      XIII.

Ночь без луны и без звезд, ночь темного, вечного времени
Все облегла над тем местом, где люди расстались.
Башня, собою создавшая массу и личность,
Грустно стояла, как будто на смерть обреченная.
Там, наверху этой башни злосчастной, мертвые люди лежали.
Тело давно их истлело и кости давно их торчали.
Но видно по позам костей тех все-ж было,
Что как бы молясь они умерли…

      XIV.

Двое младенцев, нетронутых жизнью, дело отцов продолжали.
С юными силами дело безумное двигалось быстро вперед
Но лишь одно их смущало — кости отцов их несчастных.
Ясные очи детей при рассвете видали скелетов,
С ними чудовища вкупе, чтоб башню достроить
Ранней зарею вставали всегда и старались
Вмести с детьми цели достигнуть.
Двигались быстро и резко, безмолвно трудяся,
Дети ж боялися мертвых.

      XV.

                      Будущее.
   Дальше к небу, больше звука!
   То, что раньше не звучало,
   Стало песнею чудесной,
   То, что глухо раздавалось,
   Стало им теперь понятно.
   Что казалось им сначала
   За ничтожный отголосок
   Басни странной и без смысла,
   Перед ними распускалось
   В стройный, полный содержанья,
   Начинающей период!..
   То был голос неизвестно,
   Где звучавший, где-то певший.
   Ощутимо лишь то было,
   Что звучал он им понятно,
   Что звучал он постоянно.

      XVI.

                          Голос.
И в день заповедный для счастья и мира,
Чтоб Бога достигнуть ты цель полагай.
На мертвые кости отцов твоих мертвых
Ты просто взирай!
Они помогают, как могут, до неба достигнуть, тебе, человек.
И день новой жизни, твой день заповедный
Создаст новый век!
И если бы дальней толпы приближенье
Посияло в сердце твоем боль сомненья —
Не верь им! Сам Бог пожалеет мученья
Такому ребенку, как ты.
Работай для счастья мечты!
Ты должен собой представлять совершенство,
Стоишь высоко ты над темной землей,
Пойдешь еще выше твоею мечтой
И скоро, быть может, узнаешь блаженство.

      XVII.

В тот день, когда мальчик и девочка, страх пересилив,
Желая скелетам помочь и понять их старанья,
Приблизились к ним на заре, освещенные греющим солнцем,
Не стало скелетов. Исчезли из глаз они детских.
Не стало им видно зияющей смерти, не слышно хрустение мертвых.
В тот день им уж стало понятно, что скоро
Достигнут они своей цели желанной и чудной;
И чудится им, что уж неба видны горизонты
И жизнь необъятного, чудного света,
Безмерного счастья, любви без пределов,
И смысл всей жизни и радость успеха,
И центр всех концов и понятие тайны
Слилося для них в одном голосе чудном.

      XVIII.

                            Голос.
   «О человек! полвека пролетало,
   «Твоя мечта все также хороша!
   «Создайся ж вновь негибнущее тело!
   «Создайся ж вновь бессмертная душа!
   «Ты создан был царем прекрасной ночи,
   «Но, позабыв земную цель свою,
   «Ты поднял к тьме приученные очи,
   «Стремился ты к действительному дню.
   «Чего не сделала могучая сивилла,
   «Поднявши к небу вещие персты,
   «То женщина смиренная свершила.
   «Ты, женщина, поборница мечты.
   «Чего не сделал гений вдохновенный,
   «Который приговор векам изрек,
   «То сделал ты, покорный и смиренный,
   «Мечтой руководимый человек!
   «Ты спас весь мир, ту башню созидая
   «Благодаря любви и доброте,
   «Достигни ж неба, башня неземная,
   «Иди вперед, подобная мечте!»

М. Исакова. Мои стихи. СПб.: Типография товарищества «Общественная Польза», 1913

Добавлено: 31-03-2020

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*